Капитан Магу

Четыре десятка солдат топали по ведущей на восток дороге. За ними катилась артельная телега с запасом продовольствия. Кроме самого артельщика, на телеге ехал маленький человечек в зеленом мундире регистратора, служащего в военном ведомстве. На коленях он держал потертый на углах кожаный портфель, с которым не расставался ни на минуту.

— Чего это у него там, — шептались между собой солдаты, — деньги, не иначе. Это сколько же ассигнациями в такой влезет.

— Ага, деньги, держи карман шире, — насмешливо возражали другие, более рассудительные, — бумажки у него там всякие. Ими разве что подтереться можно.

Тема таинственного портфеля витала над ротой, сократившейся за последние дни, фактически до одного взвода, всю первую часть пути. Постепенно, разговоры о портфеле стихли, нашлись другие интересы, да и усталость взяла свое.

К тому же саму дорогу никак нельзя было назвать безопасной, вокруг Арса болталось немало османийских солдат из остатков гарнизона. В основном это были мелкие группы, не представлявшие опасности, но могли быть и крупные отряды. Поэтому ночевку организовали по всем правилам с выставлением постов и сменой постовых через каждые два часа.

Ночь прошла спокойно, лишь под утро откуда-то издалека долетела винтовочная трескотня. Направление определить не удалось, но судя по звуку, расстояние было верст пять, не меньше. Рота изготовилась к бою, но стрельба, продлившись минут десять, стихла также внезапно, как и началась. Выругавшись, Алекс приказал готовить завтрак и выступать."

"В окрестностях Арса местные жители предпочитали сидеть по домам, ожидая сначала результата штурма, а затем окончания празднования у руоссийцев, чтобы не попасть под тяжелую руку победителей. Здесь же, на изрядном удалении от крепости и центра пашалыка, они вели себя гораздо смелее. Изредка на дороге попадались, верховые и пешие путники, одиночные повозки, а однажды рота разминулась с целым караваном из пяти двухколесных арб, груженных какими-то тюками, горшками и прочим скарбом.

Капитан приказал роте принять вправо и остановиться, чтобы пропустить арбы на узкой дороге. Взгляды возниц были, какими угодно, только не дружелюбными. Когда караван миновал роту, сидевший на повозке регистратор неожиданно признался.

— Боюсь я, господин капитан.

— Не бойтесь, — попытался успокоить чиновника Алекс, — на такое количество солдат мелкая банда не осмелится напасть.

— Я не бандитов боюсь, мне умирать нельзя.

— Это почему же? — заинтересовался капитан.

— У вас дети есть?

— Нет.

— А у меня пятеро.

— Сколько?!

— Пятеро, — повторил регистратор. — И у жены здоровье слабое. Случись со мной что — по миру пойдут. Поэтому и нельзя мне умирать.