Капер

На флангах стояло по два десятка мушкетеров в две шеренги. Задняя догнала ее и тоже перестроилась, отправив своих мушкетеров на помощь передней, которые добавили на флангах еще по две шеренги. Загремели барабаны — и первая рота, наклонив вперед пятиметровые пики, пошла к плотине. Вторая рота отпустила ее метров на пятьдесят и пошла следом. Шли красиво. Местность здесь ровная, трава низкая, общипанная коровами, только кое-где возвышались нетронутые репейники. Солдаты затаптывали их. Создавалось впечатление, что именно для того испанцы и идут по лугу.

Метров за четыреста от плотины их встретил залп из полупушек «Делфтского ковчега». Цель крупная, промазать трудно. Я наблюдал немного сбоку, поэтому вырвавшиеся клубы густого черного дыма не помешали мне увидеть, как шесть двенадцатифунтовых ядер пробили просеки в обеих ротах. Ближнее ко мне ядро полетело низко над землей, на уровне коленей. Солдат из первой шеренги, в которого оно попало, от удара как бы подпрыгнул и упал плашмя, выронив пику. Он повернулся на бок, попытался встать. Никто ему не помог. Испанские солдаты продолжили движение, словно ничего не случилось. Солдаты в шеренгах сомкнулись, как бы залатав прорехи. Затем выстрелили фальконеты. Трехфунтовые ядра вдвое легче, но их намного больше. В основном от этих ядер пострадали солдаты первой роты, до второй добралось всего штуки три, и те смогли сразить только пикинеров из первой шеренги. Урон в первой роте был таков, что она остановились. Командир, скакавший позади своих солдат, что-то кричал им. Я видел, как распахивался его рот, как шевелились длинные концы черных усов, но слов не слышал, потому что в ушах стоял грохот пушек. Идти на пушки шагом, в полный рост и плотным строем — это, по моему мнению, было смесью тупости и героизма. Впрочем, как я заметил за свою долгую жизнь, в большинстве случаев второе — детище первого.

Прошло с полминуты прежде, чем испанцы сомкнули ряды и пошли дальше. Метрах в ста от канала их встретил залп картечью из полупушек и фальконетов. Передние две шеренги скосило полностью. Уцелело лишь по несколько мушкетеров на флангах. В двух задних шеренгах урон был меньше, но вид убитых и раненых товарищей и смерть офицера, сбитого с коня, сломили их дух. Они ломанулись сперва в обратном направлении, потом заметили направленные на них пики и начали огибать вторую роту, которая прошла еще метров десять и остановилась."

"Я вдруг понял, в чем основное отличие рыцаря от пехотинца. Каждый рыцарь — индивидуальный боец, способный сражаться автономно. Даже когда рыцарь идет в атаку в строю, все равно он один, сам себе командир, и победа зависит только от его морально-волевых и физических качеств, а общая победа — это сумма индивидуальных.