Капер

Испанцы сопротивлялись не слишком отчаянно. Дополнительным поводом для радости было взятие в плен командира эскадры графа Максимилиана Буссю. Впрочем, радость была омрачена тем, что граф оказался приятелем князя Оранского, и, как следствие, выкуп за него не получили. Я с грустью вспомнил старые добрые рыцарские времена, когда знатный пленник мог обеспечить тебя на всю оставшуюся жизнь.

Победа была приписана Луи де Буазо. Я не возражал. Лавры грозы испанского флота мне ни к чему. Мне хватит денег. До Рождества я только ими и занимался: подыскивал даальдерам места, где они будут прирастать. В воюющей стране это не так уж и просто. Благо рядом были Франция и, как мне казалось, бесчисленные немецкие княжества, которым позарез нужны были деньги и которые взамен отдавали права на сбор налогов и пошлин. Оставалось только подыскать человека, который бы занимался их сбором и воровал в меру. На эту роль подошли бедные родственники Маргариты ван Баерле. Дворянская честь не возражала против такой службы, она не дружила только с физическим трудом.

Пока мы воевали с испанцами на море, на суше их отогнали от Алкмара. Голландцы прорыли плотины и открыли шлюзы, вода затопила местность вокруг города. Как сказал князь Оранский, лучше погубить землю, чем потерять ее. С речевками у него получалось лучше, чем с командованием армиями. После семинедельной осады испанцы вынуждены были отступить ни с чем.

Эта маленькая победа вдохновила князя Вильгельма перейти в протестантство. Его примеру последовали многие дворяне, в том числе и мои офицеры Ян ван Баерле и Дирк ван Треслонг. Впрочем, Женевьева была уверена, что это она привела мужа на путь истинный, гугенотский."

"Еще одним следствием этой победы стала отставка герцога Альбы. Его отозвали в Испанию. Новым наместником Нидерландов стал великий командор дон Луис де Рекесенс-и-Суньига, который сразу начал с князем Оранским переговоры о примирении. Он сделал широкий жест — дал время тем, кому не нравится католичество, на продажу имущества и отъезд в какую-нибудь протестантскую страну. Иначе это имущество будет конфисковано. Испанцам оставалось только захватить его. В ответ князь Вильгельм запросил самую малость — свободу вероисповедания, которую имел де-факто на освобожденных территориях. На этом переговоры и закончились.

В середине января ко мне опять наведались адмирал Луи де Буазо и его заместитель Биллем ван Треслонг. На этот раз их предложение было менее заманчивым.

— Мы осадили Мидделбург на острове Валхерен. Наши агенты сообщают, что испанцы готовят флот, чтобы снять осаду. Командовать флотом назначен дон Хулио Ромеро. Говорят, он выиграл несколько сражений, — рассказал адмирал.

— Морских или сухопутных сражений? — полюбопытствовал я.