Капер

Если нет мачт, расположенных в передней половине судна, оно не может двигаться вперед. Паруса на мачтах за мидель шпангоутом лишь помогают передним. Описав «восьмерку», влепили им еще по одному залпу, оставив оба галеона практически без парусов, с развороченными носовыми надстройками и подпорченными кормовыми.

Флагман испанской эскадры к тому времени встал на якоря. Ветер начал сносить его к восточному берегу залива, а им требовалось немало времени, чтобы заменить паруса и такелаж. Теперь он был правым бортом к нам. Из открытых портов выглядывали стволы орудий. Встали на якоря и остальные поврежденные галеоны. Фрегат от них на дистанции кабельтова три, а от флагмана — все четыре. На такой дистанции попасть в корабль, повернутый к ним носом, теоретически было возможно. Проверять это испанцы не собирались. Они ждали, когда мы пойдем на абордаж, не понимая, что кто-то может вести морской бой по-другому. Остальные корабли испанской эскадры дрейфовали позади этих трех, готовые в любой момент прийти на помощь. Только вот никто на них не нападал. Наверное, по их мнению, я воюю неправильно. Осталось достать меня и наказать за это. Фрегат дрейфовал на безопасном расстоянии, демонстрируя готовность напасть, как только испанцы расслабятся. Они не расслаблялись — мы не нападали. Время работало на нас. Пушки и карронады остыли. Теперь мы могли дольше стрелять, не боясь, что порох вспыхнет во время заряжания.

Так прошло несколько часов. Закончился отлив. Вся испанская эскадра встала на якоря, чтобы дождаться следующего. Пушечные порты не закрывали, все еще надеясь, что мы нападем.

В полдень я скомандовал:

— Всем, кроме наблюдателей, обедать!

Мой экипаж обменивается шутками и язвительными замечаниями в адрес испанцев. Они поверили, что враг не так страшен, как казался перед боем, что шансов вернуться домой живыми и здоровыми намного больше, чем они думали. Надеюсь, этого заряда бодрости им надолго хватит, когда наши дела пойдут хуже.

Я обедаю в своей каюте в компании Яна ван Баерле и Дирка ван Треслонга. Обслуживает нас Йохан Гигенгак. День сегодня постный. Начали обед с соленой селедки. Ее здесь едят немного реже, чем в Дании. Мне кажется, что голландцы — это датчане, которые половину любви к селедке отдали сыру. Потом были копченые угри, жареная скумбрия, плоские слоеные пироги с разнорыбицей. На десерт Йохан Гигенгак подал нам глазированные каштаны по-французски и вафли с медом. Запивали сухим белым вином с острова Капри, которое я купил у венецианского купца незадолго до выхода в рейс.

— Когда мы нападем на испанцев? — поинтересовался мой шурин, с хрустом разломав вафлю и зачерпнув куском её мед из серебряной чашки.