Капер

— А что вас подвигло отправиться в путь? — спросил я супругов.

— Моего мужа перевели в Картахену начальником таможни, — не без хвастовства ответила донья Анхелес Мартинес де Сан-Хуан.

Впрочем, испанские дамы иногда добавляли к фамилии мужа еще и девичью, особенно, если она была более знатная.

— Поздравляю! — искренне сказал я. — С удовольствием доставлю вашего мужа к новому месту работы! Мы как раз собираемся решить некоторые вопросы в Картахене.

— Надеюсь, вы не будете держать в плену даму? — развернув веер, строго спросила она.

— Конечно, нет! — заверил я. — Только вашего мужа, причем ненадолго. Но вы ведь не бросите его одного в таком тяжком испытании?!

Судя по тому, как она резко схлопнула веер, еще и как бы бросила и даже похлопотала бы, чтобы его не вызволяли из плена.

— Надеюсь, это будет не очень трудно. На моем корабле вам будет предоставлена более просторная, удобная каюта, — продолжил я и приказал своему слуге: — Йохан, проводи донью Анхелес и ее мужа в офицерскую каюту.

Капитана я приказал отвести в корабельную тюремную камеру, а с монахом решил познакомиться поближе. До недавнего времени в Вест-Индии королевским указом разрешалось проповедовать только трем монашеским орденам: доминиканцам, францисканцам и августинцам. Хосе Рамон явно не принадлежал ни к одному из трех, для простого монаха был слишком хорошо одет, и лицо незапоминающееся, как у шпиона. К тому же, монах был сильно напуган, хотя старался не показывать это. Выдавали губы, которые время от времени дергались. Наверное, молился про себя. С католическими монахами и священниками протестанты были также жестоки, как инквизиция с инаковерующими.

— Орден святого Игнатия? — спросил я в лоб.

Хосе Рамон опустил глаза, чтобы скрыть появившийся в них испуг. Иезуиты уже успели заработать репутацию беспринципных подонков, поэтому разделывались с ними с изощренной жестокостью.

— Синьор очень наблюдательный и умный человек! — льстиво улыбнувшись, лизнул он.

— И, к тому же, не падкий на лесть, — добавил я. — Орден приложит усилия, чтобы освободить тебя?

— Наш орден беден, чтобы выкупать простого монаха, — смирено произнес Хосе Рамон.

— Ты же сам сказал, что я наблюдательный и умный человек, а ведешь себя со мной, как с дураком, — строго сказал я. — Если ты не представляешь для ордена никакого интереса, то сейчас тобой займутся мои матросы-кальвинисты. Я не буду им мешать, только прикажу, чтобы тебе сначала заткнули рот. Душераздирающие вопли отвлекают меня от осмысления библейской заповеди «не убий».

Монах перестал улыбаться, молвил уверенно:

— Орден заплатит за меня небольшую сумму.

Это значило, что не простой монах нам попался.

— Уже лучше, — сказал я.