Звенящая весенняя капель

— Что? Не нравлюсь я тебе? — С усмешкой поинтересовался полицейский, как только мы вошли в подъезд. — А раньше вроде нормально работали.

— Так, то раньше было. — Пожал я плечами, — До того, как Вы со своими друзьями начали воду мутить."

"— Нет у меня больше своих и вы чужие и они. — С какой-то горечью произнес капитан и фигура его сгорбилась. Весь его вид, осанка, походка и тон, которым он со мной разговаривал указывали на то, как этот человек устал. — Те, что были своими, уволены, а тем, кто пришел на их место рассказали, что из-за меня. Ты не думай, я не жалуюсь, так… Рассуждаю…

— Увольняйся. — Спокойно сказал я, вставая перед самой первой дверью.

— До пенсии дослужить надо. — Буркнул Орлов. — Сюда можешь и не стучаться, хозяева на работе.

— Откуда знаете? — Удивился я его осведомленности.

— Дим! Я тут всех знаю. Всю жизнь тут прожил! Всю жизнь с этими людьми…

— И с не людьми. — Едко подметил я.

— И с ними. — Не стал спорить Орлов. — На третий этаж пошли! К бабе Маше. Если она ничего не видела, то и в остальные квартиры стучаться смысла нет.

— Все на работе? — Уточнила Варька.

— Почти. — Полицейский направился вверх по лестнице. — На пятом этаже алкаши живут, но они уже года три ничего кроме синего дыма и чертей не видят.

— А на что бухают. — Полюбопытствовал я, нет ну мне правда было интересно, я в своей жизни подобных личностей встречал очень много, нигде не работают вечно пьяные, но при этом у них всегда есть, что выпить, чем закусить и рядом с ними постоянно ошивается такая же задрипанного вида, как и они сами, бабенка.

— Слушай. Не знаю! Сам постоянно над этим вопросом гадаю. — Внезапно оживился полицейский. — Я бы даже Институт заподозрил в спаивании населения, ну вдруг вы там у себя создали бесконечную пол литру и теперь алкашам подсовываете, но они ведь такую жизнь и до института вели. Я еще когда участковым работал поражался, не работают, не воруют, но при этом вечно пьяные. Чудеса!

— Магия! — Согласилась Варька, становясь рядом с Сан Санычем на площадке третьего этажа, перед типовой дверью с цифрой «8».

Орлов вежливо постучался и принялся ждать, из-за двери не раздавалось ни звука.

— Нет что ли никого? — Не выдержала моя подруга.

— Да куда она денется. — Усмехнулся полицейский. — Мария Станиславовна всю жизнь учителем проработала, все время на ногах провела, вот они под старость лет ее и отблагодарили. Ходит она очень плохо, поэтому и сидит все время у окна, мир наблюдает. Телевизор смотреть отказывается, говорит, что те передачи, что нынче по нему крутят, оскорбляют ее интеллект. Книжки тоже читать отказывается, потому что, еще в бытность учителя литературы их все прочитала, обдумала, разобрала и возненавидела, поэтому и пялится в окно круглыми сутками.

— Кто? — Раздалось наконец из-за двери.