Кануны

На горушке уже стояла срубленная в охряпку небольшая избушка-станок, чтобы весной и летом ночевать в лесу. Иван Никитич и Клюшин успели сделать только сруб, и теперь оба ушли в лес работать вместе со всеми. Топоры стучали в разных местах. То и дело то тут, то там падало дерево, бабы изредка ухали. Заржала чья-то лошадь, возвращаясь из деревни, уже за вторым возом. Вся горушка была утоптана и уезжена, везде чернели сучки и хвоя. Евграф был без лошади и хотел ехать в делянку на Пашкином Карьке, но Иван Никитич подошел к ним, устало сел на дровни.

— Повалили?

— Лежит… Везти надо на паре, а то и на трех. Да и подсанки надо поядренее. А что сегодня-то, не успеем по три раза? — спросил Павел.

— Нет, не успеть! — Иван Никитич встал, собираясь продолжать работу. — А вы наваливайте да поезжайте. Как там бабы-то?

— Бабы без нас управятся, — заметил Евграф. — У них все на мази.

Но Павел настоял на том, чтобы Евграф ехал домой, помогать бабам. Палашка уже свезла воз коротья и вернулась в делянку.

— Палагия! — кричал ей Савватей Климов, настигший ее еще в поле. — Ты бы пересела ко мне-то, я тоже печати умею ставить!

— Ой, дедко, отстань к водяному!

Савватей намекал на Микуленка, который ездил с Палашкой на одних дровнях.

Павел помог Евграфу навалить многосаженную елку, и Евграф нукнул мерина. Карько, не слушаясь чужого голоса, не захотел двигаться. Павлу пришлось понукнуть самому. Мерин сдернул воз и скоро, без рывков попер к дороге. Евграф прискакивал сбоку, мешать мерину не было смысла. Карько опытным поворотом, экономя силу, вывез дерево на дорогу. Евграф запрыгнул на воз.

— Бог помочь, Евграша! — крикнул ему, возвратившись в лес, Судейкин.

— Бог помочь, Акиндин!

Они разминулись как ни в чем не бывало, каждый думал что-то свое и улыбался нутром. Однако Евграф, проезжая мимо осины, кашлянул: его каракули были только что стесаны и на осине было написано что-то новое. Евграф пропустил воз, надеясь быстро догнать мерина. Прочитал:

У Миронова ЕграшиВсе ухваточки не наши.— Тпру-р-у! — Евграф даже не дочитал, бросился догонять воз. Топор был влеплен в дерево. — Тп-р-ру, мать-перемать!

Воз остановился. Карько еще не успел уйти далеко. Евграф выдернул из дерева топор, побежал обратно к осине. Он оглянулся, быстро стесал надпись. Карандаш оказался в кармане. Евграф не успел отдать его Пашке. Миронов почесал бороду, призадумался.

— А Судейкину Акиндину, — начал он выводить, остановился, подумал. И дописал:

Налить бы в задницу карасину.Ему показалось этого мало, и он подумал еще.

Вставить тычкуДа поднести спичку.Евграф остался очень доволен. Он и сам не ждал от себя такого, раззадорился и добавил еще:

Чтобы шаяло да горело,Вот будет весело дело."

"Он полюбовался работой и опустил карандаш в карман.