Кануны

Сопронов, поставленный на место Микулина, собрал в исполкоме почти всех нянек, а также нищих старух, вроде шибановской Тани. Он решил одним разом убить двух зайцев: возродить распавшуюся группу бедноты, а также выявить и прижать эксплуататоров чужого труда. В тот момент, когда Степанида зашла в читальню, новый председатель усиленно требовал с шибановской Тани, чтобы она сказала, сколько дней жила в няньках у Павла Рогова. Таня смущенно шмыгала носом:

— Батюшко, Игнатей Павлович, я и водилась-то только три дня. Верушка-то меня просит, поводись, говорит, покамотко гумно-то молотим. Вот я и водилась, робеночек-то спокойный и ревит мало.

— Ты знаешь о новом постановленье?

— Нет, милой, не слыхивала, — призналась Таня.

— Есть постановление от двадцатого февраля сего года. Оно обязывает нанимателей в бесспорном порядке заключать договоры с батраками.

И Сопронов зачитал восьмой, двенадцатый и еще несколько пунктов постановления. Получилось, что Таня, когда нянчилась с ребенком Роговых, должна была иметь выходные и отдельную комнату.

— Разъясняю, — продолжал Сопронов, — все вопросы по договорным наймам решаются в райсовете либо в волисполкоме.

— Игнатей, тебя горяна спрашивают, — вклинилась Степанида.

— Какие горяна?

— Да с Горки. Никитины. Иван да Ондрий.

Сопронов оставил нищих и нянек, вышел в коридор.

— А… — разочарованно произнес Андрюха. — Мы думали… Микулин… А тут ты…

— Ну, я."

"— Я в букваре остатная буква, — сказал Андрюха. — Может, пойдем, Ваня? Еще арестуют.

— Нет, до вас очередь пока не дошла, — с улыбкой проговорил Игнаха. — А ежели подобру, милости прошу заходить.

И открыл дверь. Братаны Никитины молча переглянулись, постояли и… зашли в кабинет. Сопронов сел за стол, забрякал пальцами по столешнице. Иван не захотел сесть, стоял перед новым председателем, не по-доброму усмехался:

— По какой стойке-то стоять, «смирно» или «вольно»?

— А ты еще на карачки перед ним встань! — Андрюха скрипнул зубом. — Может, и скостят с тебя налог-то. А? Хоть с полстолечка.

Сопронов обернулся к Андрюхе, слегка прищурился.

— Налог устанавливал не я.

— А кто жо его устанавливал? — чуть не хором выкрикнули двоюродные. — Может, мы сами?

— Нет, для этого есть установочная комиссия.

— Да уж… Чего другого, а комиссий-то ты много наделал.

… Коромысло стояло в правом углу, за железным сейфом. Ванюха Никитин увидел его, и вся его злость сразу спала, он заулыбался и потянулся к нему. Сопронов начал белеть и поднялся из-за стола.

— Это пошто коромысло-то стоит? — проговорил Ванюха. — Для какой обороны? Андрюшка, нет, ты погляди…

Ивана Никитина разбирал смех.

Белизна быстро сошла с лица Сопронова.