Кануны

Ветер дул наискосок, на залесенский берег, вода вблизи была темная, и она плескала в низенькие бортовые набойки. Весло послушно — то слева, то справа — буровило воду. Лодка то и дело вставала боком к ветру. Чем дальше было от берега, тем матерее катились волны, брызги от весла закидывало ветром в лицо. Сопронов ощутил тревогу, почуяв осенний холод озерной воды. Он приналег на весло, и лодка пошла вровень с валами. Через полчаса, а то и меньше он ступит на залесенский берег, уже красневший вдалеке спеющей рябиной. На середине озера взгляд пловца ненароком скользнул по дну лодки. Игнаху прошибло холодным потом: сапожные каблуки были целиком в воде. Вода прибывала на виду. Игнаха перестал грести и, сидя, полуобернувшись назад, начал выплескивать воду веслом. Воды в лодке как будто бы стало меньше. Но, едва начав грести, он вновь увидел, что она прибывает. «Сторожки, — мелькнуло в уме. — Сторожок, может, и не один, рассохся и вылетел». Он не успел найти то место, откуда била вода, лодка наполнилась на одну треть. Борта оседали в озеро все ниже и ниже. До берега, и до того и до этого, было далеко. Он знал, что ему ни за что не доплыть, поскольку плавал он еле-еле, да и то в теплой воде… Смертельный страх прокатился по всему его телу, от пяток до головы ужас на минуту парализовал все движения. Лодка оседала с каждой секундой. Он лихорадочно начал стаскивать сапоги. Весло обронилось и поплыло за бортом. Новая волна ужаса окатила его, и вдруг Игнатий Сопронов вспомнил Бога, начал униженно шептать полузабытые слова из «Отче наш», путая их со словами других молитв… «Господи! Спаси меня, Боже, господи, не оставь ты меня, господи, господи…» Лодка хлебнула из озера всем левым бортом и начала погружаться в воду вместе с Игнахой… Он закричал в отчаянии. Этот животный рев и трепет всего его тела слились воедино. Крик оборвался над пустынной ветреной зыбью негромким, почти домашним бульканьем. Рука из-под воды ударила о лодку, всплывшую вверх днищем. Пальцы судорожно нащупали край бортовой набойки, голова Игнахи показалась над волнами. Он дважды отрыгнул воду, намертво вцепился в корму, но лодка опять погрузилась, и протяжный жалобный крик снова заглушил шорох и плеск барашковых волн…

* * *Накануне Палашка на полчасика сходила в поле к своей замужней подруге Верушке. Она долго плакала, уткнувшись в холщовый передник. Вера, сидя на овсяном снопе, гладила Палашкино темя, уговаривала:

— Сходи ты, сходи в Залесную… не плакай… Он, дурак, где лучше тебя найдет? Отворотили, видать, его от тебя.

— Отворотили… — Палашка готова была уже завыть в голос. — Знамо, отворотили… Как надругался, так и глаз не показывает…

— А ты беги в Залесную-то! Тамошние знатки, поди, не чета тутошним.