Кануны

Ребятишки затеяли на лужке игру «в галу». Акимко Дымов с шибановскими гостями — Иваном Нечаевым и Володей Зыриным, не проспавшись как следует с гармошкой проходили по улице. Увидели народ, привернули к амбару. Пришли ребята-холостяки, ночевавшие по овинам и гумнам, объявились девки, и веселье получилось само собой. Народ со всей деревни потянулся на пляску. К полудню около амбара образовалась порядочная толпа. Все как-то забыли про арестованных стариков: казанскую в Ольховице всегда праздновали и на второй день.

Старики судили чего-то свое насчет сенокоса, девки под зыринскую игру плясали кружком и на перепляс, вокруг стояли бабы, обсуждая, кто во что одет; ребята, во главе с Митькой Усовым, окружили попа, тащили его сплясать:

— Ну? Николай Иванович!

— Слабо, слабо, где ему.

— Мне слабо? — Отец Николай топнул уже было сапожищем о приступок крыльца, но к амбару босиком, без корзины, подошла шибановская нищая, бабка Таня:

— Батюшко, чево скажу-то…

— Что, матушка?

— Надобен.

Отец Николай наклонился, подставил рыжую голову:

— Говори!

Таня что-то прошептала ему на ухо. Отец Николай сразу отрезвел, выпрямился и исчез за амбарами. Таня пошла за ним, опираясь на березовый батожок.

— Чего это он?

— В гости, видать, ударился, не знаю только к кому?

Ребятам хотелось поплясать, они пошли на круг. Гулянка начиналась взаправду, народ все подходил. Уже не однажды сменялись игроки, давая отдых друг другу, трава на кругу была до черноты выбита сапогами и башмаками, девичьи пары плясали без остановки, одна за другой. И тут кто-то из баб углядел идущее от исполкома начальство.

— Идут, ведь сюды идут-то.

— Трое! Все и с револьверами!

— Яко дождь на руно.

— Нет, двое, третий Микулин.

— Четверо!

Старики всполошились.

— Митрей, а Митрей! — засуетился дедко Клюшин. — Чево заводить-то будем?

— Нам бы тебя-то не подвести.

— Давай, робятушки, залезай!

— Кузьма, где у тебя ключ? Подай мужику! Поторапливайся!

Дедко Никита Рогов проворно заволок в амбар Павла Сопронова, туда же быстро перебрались дедко Петруша Клюшин, Носопырь, Кузьма, по прозвищу Жук, а заодно и старик Новожил. Митька быстро захлопнул двери, сунул в пробой замок и сел на пороге. Даже не все и заметили, как старики исчезли в амбаре. Зырин играл, ольховские и ибановские девки плясали, не обращая внимания на баб, обсуждающих девичьи наряды и все остальное.

Говорят, что не работаюРаботы полевой,Размолоденькая девушка,Сохой и бороной.Навеку я не училасяИ в школе не была,Меня так родима маменькаУчену родила.Задушевная подруга,При разлуке тут и будь,Ты лени воды холодныяНа белую на грудь.— Здравствуйте, товарищи! — громко за всех четверых поздоровался высокий молодцеватый Ерохин.

— Поди-тко, здравствуй!

— Проходи ближе-то, проходи.