Призрак Канта

 — Подожди, не возмущайся! Есть определённый набор молекул или каких-то волновых схем, не знаю чего, который отвечает за медицину, математику, литературу. Эти молекулы или схемы появляются здесь, в нашем мире, чтобы создать Сикстинскую капеллу, «Евгения Онегина» и аэроплан. У них на это есть определённое время. Потом они отправляются туда, откуда пришли.

— То есть куда?

— Я не знаю! — умоляюще произнесла Мура. — Там они занимаются тем же, чем и здесь, — живут, думают, сочиняют. Потом, когда у них всё придумается, их опять отправляют сюда. И так до бесконечности.

— Н-да, — протянул Василий Васильевич, помолчав. — Теория.

— Поэтому они никакие не призраки в… привычном для нас понимании. В белых саванах не ходят, в воздухе не висят. Они такие же, как мы, только не мы. Их можно увидеть, услышать, поговорить. Не всегда, разумеется!.. Они не очень любят общаться с нами вот так, оттуда, между… длительными визитами сюда, которые называются человеческая жизнь, понимаешь? Может, у них правила такие, чтобы сюда особенно не соваться, когда они там.

— Правила кто устанавливает?

Мура посмотрела на него и сказала, совсем как Бессель:

— Догадайся сам.

— Так, — подвел черту Меркурьев. Голова у него трещала. — То есть все люди на самом деле не люди, а призраки с того света. Прибывают в командировку и убывают обратно.

— Я не уверена, что все, — призналась Мура. — Может, только некоторые. А может, нас, если допустить, что со временем мы все станем, как они, считаное количество. Не бесконечное множество.

— У-у, — протянул Василий Васильевич. — Начались сказки про реинкарнацию и переселение душ.

Мура покачала головой.

— Нет никакого переселения, Вась. Этот набор молекул или волновых схем всё время одинаковый. Ты видел Бесселя, как на портрете, потому что это он и есть.

— Какая ахинея! — пробормотал Василий Васильевич. — А я, главное, её слушаю!..

Тут она, кажется, обиделась.

— Ну и не надо, — сказала Мура. — Сам спрашиваешь и сам не хочешь слушать!..

Меркурьев встал, прошёлся по комнате и взялся за богдыхана с отломленной головой.

— Что ты все ходишь вокруг него?! Зачем он тебе?…

Василий Васильевич приставил к туловищу голову, которая сразу же опять отвалилась.

— Приклеить, что ли? — сам у себя спросил он. — Какую же девушку я должен искать, а? И зачем?

— Я не знаю, — пожала плечами Мура. — Я подумаю и спрошу.

Меркурьев усмехнулся:

— Канта спросишь?

И она кивнула.

— У меня есть клей универсальный, — сообщил Меркурьев. — Я принесу и приклею ему голову. И ещё нам нужен градусник.

— Не нужен!"

"Но Василий Васильевич не слушал. Он сбежал по лестнице, разыскал Нинель Фёдоровну, очень озабоченную по утреннему времени, и сказал, что Мура болеет и её нужно спасать.