Канонир

Он вскочил на ноги, рукой попытался схватиться за рукоять сабли, но то ли от испуга, то ли вследствие удара головой всё время промахивался и хватал пустое место.

Я не стал ждать, когда он наконец ухватится за саблю, прыгнул на него и нанёс сильный удар ногой в живот. Стремительно вскочив на ноги, я схватил оседающего опричника за голову и резко рванул в сторону. Раздался хруст шейных позвонков, кромешник обмякшей куклой упал на землю. Толпа вокруг замерла в шоке. Тишина была полнейшая, даже было слышно, как жужжат большие зелёные мухи у мясного ряда.

Я подошёл к убитому, вытащил из глазницы свой нож, обтёр о его одежду. Толпа перевела дыхание и быстро рассосалась. У прилавка осталась девушка с отцом, я и двое убитых мною кромешников. В голове запоздало мелькнуло: «Влип!» Не успел появиться в городе, как лишил жизни двух государевых слуг, хотя они и уроды. Как пить Дать, теперь мастера из Тайного приказа искать меня начнут со всем рвением — не пьянчугу в драке убили.

— Шли бы вы домой, ни к чему вам здесь задерживаться, — сказал я.

Девушка разрыдалась, запоздало оценив грозившую ей опасность. Отец обнял её за плечи и повёл с торга. А мне что делать? Сидеть на торгу писарем уже не получится, слишком много видаков. Денег скопил мало, чтобы пересидеть какое‑то время в избе Авдотьи. Из города рвануть? Опять же денег нет. Пешком далеко не уйду, на коня денег нет, для того, чтобы устроиться пассажиром на судно, тоже деньги нужны. Да и не каждый день попутное судно у причалов Рязани останавливается. Впрочем — «попутное», если знаешь конечный пункт. А мне сейчас всё равно, в какую сторону плыть, лишь бы убраться поскорее из города. Вот ведь угораздило меня!

Я стоял на торгу и раздумывал, что делать, а вокруг меня была пустота. Были ещё люди на торгу, но, завидев меня и двух лежащих на земле опричников, со страхом обходили стороной.

Вдруг из толпы покупателей вышел ремесленник, подошёл ко мне, снял свою шапку, вытащил из кошеля серебряный рубль, поднял его над головой, показывая окружающим, бросил рубль в шапку и положил её на прилавок. И всё это — молча. Потом подошёл к убитым опричникам, плюнул и пошёл прочь. И почти сразу подошёл другой, тоже! бросил в шапку деньги, пнул мёртвого опричника ногой и ушёл.

Потянулась вереница людей, бросавших в шапку деньги. Никто не говорил мне ни слова, опасаясь, что найдутся «доброхоты» и донесут. Клали деньги в шапку, выказывая мне своё отношение к происшедшему.

Я немного растерялся. Честно говоря, я не ожидал именно такой реакции, видно — допекли народ «государевы слуги». Всё, нельзя больше стоять, так можно и стражников городских дождаться.

Я поклонился толпе, взял шапку и, выйдя с торга, пошёл к пристани.

Увы, кораблей у причалов не было. Чего‑то подобного я ожидал.