Канонир

Илья живописал бой каперской эскадры со шведским флотом, моё отплытие на «Варяжском море». Женщины ахали и удивлялись. Потом купец рассказал о виденной в кирхе мозаике.

— Вот, зятёк хочет мастерскую сделать по выделке стекла. Думаю — дело неподъёмное, не знаем мы всех тонкостей. Вот, к примеру, я — даже не представляю, из чего оно делается.

Мы немного поболтали ещё, когда раздался стук в ворота. Маша, как всегда, пошла открывать. Вернулась растерянная, за ней маячили двое дюжих молодцев в серых кафтанах, похоже — служивые.

— Кто будет лекарь Кожин?

Я поднялся из‑за стола.

— Мы из Разбойного приказа. Велено доставить тебя к дьяку.

— Мы не знаем, наше дело — указания выполнять.

Я собрался и вышел из дому, сопровождаемый то ли провожатыми, то ли конвоирами.

Идти было недалеко — квартала три. Каменный дом Разбойного приказа был довольно мрачного вида — под стать учреждению.

Вины за собой я не чувствовал никакой — никого не грабил, не воровал, своим трудом зарабатывал на хлеб, но под ложечкой сосало. На Руси во все времена никто не мог чувствовать себя спокойно перед властью. Боярин или князь мог легко попасть в опалу — просто за принадлежность к роду, хоть в чём‑то вызвавшему неудовольствие государя. Чего уж говорить о людях неименитых, неродовитых? В памяти народной ещё свежи были бесчинства опричников, науськиваемых деспотом Иваном Грозным. Поэтому не без некоторой душевной робости вошёл я под крышу Разбойного приказа.

Меня завели в комнату, где за столом восседал вальяжного вида дьяк в серой суконной одежде. На столешнице лежали исписанные листы бумаги. Меня усадили на стул, сзади встали двое сопровождаемых.

— Лекарь Кожин, именем Юрий?

Дьяк уставился на меня сверлящим взглядом. Ха, не таких видал! Я спокойно выдержал его взгляд.

— Мы будем в гляделки играть, или мне скажут, в чём моя вина? — первым спросил я дьяка.

— Не торопись, всё обскажу. Ты в Швеции бывал?

— О! — поднял палец дьяк. — Стало быть — правду писано.

— Так я и не отрицаю, что был в Швеции. Разве это преступление?

— Пока нет. А позволь узнать, зачем ездил?

— Больного лечить. За мной приехали, обещали достойно заплатить за работу — я и поехал. У меня работа такая — людей лечить. Я лекарь.

— Не учи учёных, — огрызнулся дьяк, повысив голос. — Я знаю, чем лекарь занимается. Кого же ты лечил?

— Высокопоставленного шведа.

— Не знаю, мне не сказали.

— Ай–яй–яй! Не надо врать. Может, ты на дыбу захотел?

— Я не вру. Думаю, то король шведский был, Юхан. Но это — мои догадки, больно дворец роскошный да одежды богатые. Имя больного мне никто не называл.

— Заплатили — шведскими дал ерами.

— И обратно из страны выпустили?

— Ну я же перед тобой сижу, стало быть — выпустили.

— Ежели бы на самом деле был король, тебя должны были убить.