Канонир

Вечером попрощались с домашними. У Дарьи уже заметно округлился животик, и ходить она стала смешно — как уточка, переваливаясь с боку на бок, почти как все беременные.

Мы переночевали на судне, и рано утром караван из четырёх ладей отвалил от причала Пскова. На корме взвился российский флаг — чёрный орёл на зелёном фоне — морской флаг России в те времена.

Псковское озеро встретило нас лёгкой рябью на воде и устойчивым попутным ветром. Было довольно свежо, и я кутался в суконный плащ, накинутый поверх ферязи. Илья же чувствовал себя комфортно в однорядке, подбитой мехом куницы.

К вечеру прошли узкий перешеек и вошли в Чудское озеро. Памятное место — здесь три века назад разгромил немецких псов–рыцарей новгородский князь Александр, при важном для Новограда уговоре на отсрочку дани Батыю. И врага на Русь не допустил, и веру православную не позволил католикам опрокинуть.

Стемнело, и мы улеглись спать под пологом. Небольшая каютка была на ладье одна, и её занимал сам хозяин судна, он же капитан. Пятеро купцов теснились на носу судна под холщовым пологом. Трюмы же были забиты псковскими товарами. Улеглись, прикрылись суконными одеялами, что выдал владелец судна.

Ночью ладья шла не останавливаясь, лишь зажгли носовые и кормовые огни — масляные светильники в слюдяных фонарях. Видимо, кормчие на ладьях хорошо знали фарватер.

Утро выдалось туманным, промозглым, все ёжились от сырости и ветра. Ладьи сбавили ход, впереди сидел вперёдсмотрящий. Но как солнце поднялось повыше, туман рассеялся. К вечеру вошли в Нарову, и вскоре справа показался Иван–город. На противоположном берегу виднелась Нарва.

Наконец мы выбрались в Финский залив, и повернули на закат. Ладьи дружно бросили якоря. Залив изобиловал отмелями, и в темноте запросто можно было сесть на мель. Рисковать судами и товарами никто не хотел.

Поужинав, команда и купцы улеглись спать. Купцам долго не спалось. Да и как тут уснуть — ещё два–три дня пути — и вот она, Ганза! Как‑то сложатся там дела? И хотя каждый из купцов был тёртым калачом в своём деле, все переживали за исход плавания. Торговать на Руси и за границей — разница большая. А ещё побаивались пиратов.

В последнее время польские пираты вконец обнаглели. Получив от короля Сигизмунда каперские грамоты, они грабили всех и вся, невзирая на подданство. Королевская казна имела долю с награбленного, а морские разбойники именовались каперами и были под защитой Речи Посполитой, свободно пользуясь её портами и пропивая в тавернах трофеи.

Правда и Русь тоже стала защищать торговые пути.