Канонир

Там была пушнина, весу — почти никакого, и лошади тащить легче. Илья предупредил старшину обоза, что возвращается вместе с Пантелеем, и мы повернули в обратный путь.

Домой лошади бежали резво, я согрелся в тулупе и валенках, а Пантелей весь путь проспал, увалившись на мягкую рухлядь. Мы успели проскочить в городские ворота, которые хотели закрыть перед самым носом.

Довезли до дома незадачливого Пантелея — сдали с рук на руки домашним. То‑то суматоха поднялась — лошадь с товаром утопла, убыток‑то какой! И то невдомёк было домашним, что муж и глава большого семейства чудом жив остался.

А нас дома никто не ждал. Илья долго колотил ручкой кнута в ворота, пока Маша с крыльца дома не крикнула сердито:

— Нету хозяина дома! Чего стучать!

— Открывай, Маша, — то мы вернулись!

Служанка забегала, отворила ворота, и мы въехали во двор. Распрягли лошадей, завели в конюшню, задали овса. Илья с Машей принялись перетаскивать груз с саней в дом, меня же Илья прогнал.

— Иди, ложись на печку, без тебя управимся — ты и так сегодня отличился.

Я послушно побрёл в дом. Хмель за дорогу уже выветрился, познабливало. Раздевшись, взобрался на печь.

— Ты чего? — удивилась Дарья.

А у меня уже зуб на зуб не попадал — тело охватила крупная дрожь.

— 3–з-замёрз чего‑то.

Дарья подошла, положила руку на лоб.

— Ой, да ты горишь весь, никак — лихоманка.

Она выскочила во двор и вернулась с Ильей и Машей. Все столпились вокруг меня.

— Так боялся я, что он заболеет — вишь, беда какая. Ну‑ка, Маша, топи баню. Попарить его надо! Ты же, Дарья, наведи горячего сбитня, да перца туда.

Девчата разбежались, а Илья присел на лавку.

— Ну, простое, казалось бы, дело — на санях в соседний город съездить, так угораздило же. И я, старый пень, не углядел. И как за ним углядишь — тулуп сорвал, из валенок выпрыгнул — и в промоину. Если уж утоп человек, то так тому и быть, стало быть — судьба, против никак идти нельзя.

Голос Ильи то затихал, то слышался отчётливо. Мне становилось худо.

Дарья принесла подогретого сбитня, напоила меня. Вроде стало полегче.

— Укрой‑ка его пуховым одеялом, видишь — лихоманка колотит.

Губы мои пересохли, в висках стучали молоточки, отбивая пульс. Воспаление лёгких прихватил, что ли?

— Готова банька, можно вести.

Илья помог мне спуститься с печи и повёл в баню. Меня качало, как пьяного.

Он завёл меня в баню, раздел, уложил на полку. Разделся сам, плеснул квасу на раскалённые камни. Баня наполнилась духовитым паром.

Илья взял в каждую руку по венику, прошёлся ими надо мной, разгоняя воздух, слегка пошлёпал вениками по спине. Ещё поддал пару — так, что стало трудно дышать. Пот с меня лил градом. Илья окатил меня горячей водой, снова прошёлся веничком.

И так он выгонял из меня хворь чуть ли не до полуночи.