Канонир

При удачном броске и попадании в глаз или кадык можно рассчитывать на успех. Я сунул оба инструмента в рукава.

Около полудня мы остановились. Сквозь мутноватое слюдяное окошко возка ничего толком разглядеть было нельзя, и я решил выйти. Скорее всего — время обеденное, остановились у постоялого двора.

Я открыл левую дверцу, шагнул от возка, зацепился валенком за полозья, споткнулся. Это меня и спасло. Мимо моей головы со свистом пронёсся тесак, но сбил только шапку, не зацепив головы. Я мгновенно вытряхнул из рукава скальпель и с силой метнул его в лицо стражу. Швед взвыл, схватился за лицо, сквозь пальцы потекла кровь.

Я резко обернулся к форейтору. Видимо, он всецело полагался на стража: как же — лекарь, оружия при себе нет — чего напрягаться? Подобного рода поворота событий он не ожидал, и теперь, путаясь в застёжках, пытался расстегнуть суконный тулуп. Скорее всего, на поясе у него было какое‑то оружие.

Я вспрыгнул на облучок саней, вытряхнул из рукава ампутационный нож и приставил его к горлу ездового. Тот замер, испуганно хлопая ресницами.

— Вы чего? Какой комар вас укусил?

— Густав, — проблеял перепуганный форейтор.

Я бросил взгляд назад, за возок. Стражника видно не было. Убит или прячется за возком?

Я расстегнул пояс на форейторе, завёл ему руки назад, стянул его же ремнём. Залез под тулуп.

Ага, пистолет и нож. Неплохо! Я заткнул пистолет себе за пояс, взял в руки нож и стал обходить возок.

Предосторожность оказалась излишней. Стражник лежал на снегу, раскинув руки. Из глаза его торчала ручка скальпеля.

Жалко бросать рабочий инструмент.

Я подошёл, выдернул скальпель и обтёр его об одежду убитого. Через открытую дверцу бросил на сиденье оба своих ножа. Всё‑таки в моих руках — неплохой шведский трофейный нож. Вернулся к облучку.

Форейтор ёрзал, пытаясь ослабить петлю из ремня на руках. Завидев меня, затих. Я схватил его за ворот тулупа, сбросил на снег и подтащил, помогая пинками, к убитому.

Форейтор испуганно глядел на мёртвого стражника.

— Сейчас и с тобой будет то же самое, если не скажешь правды — сами хотели меня убить или кто‑то приказал? Ну!

— Густав Шенберг — он приказал. Сказал — довезёте до границы, прикончите в глухом месте, труп забросаете снегом. У лекаря деньги есть — заберёте себе в награду. Вот мы и решились.

Возничий судорожно сглотнул, кивнул головой. Я бы его убил, да надо границу миновать. Видел я, когда ехал в Швецию, что там шведские ратники стояли. Возок они видели, знают, может быть, и форейтора в лицо запомнили, потому он мне и нужен.

Я схватил убитого за одежду, оттащил в сторону от дороги, забросал снегом. Почти как Густав приказал, только вместо него должен был лежать я. Вернулся, подобрал тесак, оброненный шведом.