Канкан на поминках

Рядом припарковались два «рафика» с надписью «Милиция» и серая «Волга».

– Что случилось? – спросила я у женщины с болезненно-отечным лицом, сидевшей на лавочке чуть поодаль от входа.

– Надька Колесникова из двенадцатой померла, – равнодушно ответила баба, – сейчас выносить будут.

– Да ну, – всплеснула я руками, – не может быть! Надя! Из двенадцатой! Какой кошмар! Только утром мы разговаривали!

– Знаете ее? – спросила тетка, ощупывая мое лицо какими-то больными глазами с воспаленными белками.

– Вот жалость, – вздыхала я.

– Подруга, что ли?

– Нет, комнату она мне сдать обещала.

– Надька?

– Ну да, а чего странного? Хорошие деньги даю, целых пятьдесят долларов.

– Интересно, – протянула баба, – у ней однокомнатная!

Я прикусила язык. Да уж, не слишком удачный придумала я повод, но отступать было поздно.

– Не знаю, она сказала, что сама живет у мужа, а…

– Кто? – перебила меня бабища. – Кто живет у мужа?

– Надежда.

– Какая?

– Колесникова, из двенадцатой квартиры, – терпеливо ответила я, – она сказала, что ее супруг работает шофером-дальнобойщиком.

– Это ты все перепутала, – заявила тетка, – у Надьки Колесниковой никакого супружника не было и нет, одна жила, ну, ходили к ней всякие парни… Но это ж не мужья. Ты небось с Нинкой из тринадцатой говорила. Вот у ней и Лешка водилой служит, и комната есть свободная в коммуналке, там раньше бабка проживала, да померла. Вон Нинка стоит, видишь, у подъезда, в красном платье? Ну, та, которая ревет? С Надькой Колесниковой они дружили, ишь как убивается!

Я послушно подошла к довольно полной блондинке и тронула ее за плечо.

– Простите, Нина.

– Да, – шмурыгнула носом толстушка, – слушаю…

– Нам надо поговорить…

– Вы из милиции?

Я секунду поколебалась, потом решительно сказала:

– Да. Вы вроде дружили с покойной?

В этот момент толпа, зашевелившись, вздохнула и подалась назад. Из подъезда вышли два мужика в коротких голубых халатах, они несли необычные оранжевые носилки, похожие на гигантскую мыльницу без крышки. Внутри лежал черный пластиковый мешок, наглухо застегнутый на «молнию».

– Ох, горюшко, – всхлипнула Нина, – ой беда, ой подружка моя дорогая, что же ты наделала!

Женщина принялась судорожно тереть глаза. Я осторожно спросила:

– Может, сядем вон там, на пустую лавочку…"

"– Не надо, – неожиданно спокойно ответила Нина, – лучше поднимемся ко мне, дома хоть нормально поговорим.

Глава 5

Мы поехали наверх, устроились на кухне, заставленной и захламленной. Чего тут только не было. Отчего-то подключены были сразу две стиральные машины: «Вятка-автомат» и «Канди», на подоконнике теснились банки, пустые бутылки, чашки и электромясорубка.