Канкан на поминках

И раздавалось звонкое кап-кап-кап… В кухне подтекал кран, а мне все недосуг поменять прокладку.

Внезапно откуда-то долетел резкий звук, словно отодвинули стул. Я насторожилась. Наши спят без задних ног. Потом послышались тяжелые шаги. Я села. Катюшина комната граничит с Володиной квартирой, звукоизоляция в нашем доме не из лучших, а в тишине звуки раздаются особенно отчетливо. Я вскочила и подошла к стене. В квартире майора кто-то был, ходил по комнате… Вор! Хотя что можно украсть у Костина? Только пепельницу! Окурки!

Я схватила ключи, выскочила на лестницу и осторожно вошла в Вовкины апартаменты. Увидев у окна черную фигуру, стоявшую спиной к двери, я мигом зажгла свет и крикнула:

– Стой, подними руки, стрелять буду!

Мужчина немедленно повиновался и обернулся. Я ахнула. На меня смотрел бутырский тюремщик Алексей Федорович, тот самый, к которому меня отправил Слава Рожков, когда устраивал незаконное свидание с Вовкой.

– Что вы здесь делаете? – выпалила я.

Алексей Федорович слегка растерянно ответил:

– Ничего.

Но я уже увидела на полу открытую спортивную сумку, а в руках Алексея Вовкину теплую куртку.

– Вы забираете вещи Костина?

– Ну, в общем, да, – замямлил парень.

– Как попали в квартиру?

Тюремщик показал ключи, которые болтались на белом пластиковом брелке в виде «Мерседеса».

– Но ведь это Володина связка, – воскликнула я, – мы подарили ему на 23 февраля брелочек, еще шутили, что преподносим «шестисотый». Отвечайте немедленно, где вы его взяли, а?

Алексей молчал.

– Ладно, – пригрозила я, – сейчас милицию вызову, между прочим, у меня есть тревожная кнопка, мигом патруль примчится.

– Не надо, – сказал мужик, – ключи мне дал Володя.

– Костин мертв.

– До смерти вручил.

– Зачем?

– Ну…

– Зачем?"

"– Он знал, что скоро скончается, – пробубнил Алексей, – чувствовал, наверное, вот и сунул ключи. «Спасибо, – сказал, – тебе, Лешка, за все, не жилец я, возьми на память обо мне куртку, брюки, пиджак, ну, вещи, в общем, а то их после моих похорон выкинут». Вот я и пришел за завещанным. Я человек бедный, зарплата копеечная, буду шмотки майора донашивать и вспоминать Костина.

Мне стало противно, и я невольно отступила назад.

– Но почему ночью?

– Так днем я на работе, пока туда-сюда, доехал из своего Бирюлева на трех автобусах, уже ночь нагрянула…

– Забирай все и уходи, – наконец пришла в себя я, – чтобы ноги твоей тут не было.

Алексей начал утрамбовывать шмотки.

– Ты и вчера приходил?

Тюремщик кивнул.

– Зачем?

– А ты откуда узнала о моем визите? – вопросом на вопрос ответил мужик, старательно застегивая «молнию».

И тут в квартиру вошел заспанный Кирюшка.