Каникулы в Раваншире, или Свадьбы не будет!

Словно во сне, я передала бумагу мужу и уставилась на Осберта круглыми глазами. И спросила:

– Мне мерещится?

Осб отрицательно качнул головой.

– Если скажешь, что это шутка, я тебя придушу, – заявил Идгард. Он не перечитывал! Ему и одного раза хватило.

– За кого ты меня принимаешь? – Осб мгновенно посерьёзнел. – Бумага подлинная. Номер распоряжения даже в государственный реестр внесён.

– Но как? – выдохнула я.

Осберт явно хотел отшутиться, но я смотрела остро, и он сдался. Принялся объяснять, причём без шуток, по-человечески.

– Я обратился к одному из старших судей, Айрин. Мы всё обсудили и пришли к выводу, что ситуация не настолько ужасна. То есть по закону твоим родителям, разумеется, полагалось наказание, но, учитывая все обстоятельства, у суда имелась масса оснований вынести решение о помиловании. Более того, было бы странно выносить обвинительный приговор, учитывая, что в основе всего лежала глупая дезинформация.

Разумеется, твой отец юрист, – продолжал Осб, – и у него есть какие-никакие, но связи. Однако получить полную достоверную информацию по Древней крови он всё равно не мог. Во-первых, с источниками действительно туго, во-вторых, подобное расследование выглядело бы слишком подозрительно, учитывая, что у него есть дочь подходящего возраста. То есть вина относительна, а ты, насколько нам было известно, соблюдала все правила, и это стало основанием для решения о помиловании. Мы инициировали дело, провели три закрытых заседания, и вот. – Осберт указал на зажатый в руке Идгарда лист. – Решение абсолютно законное. Твои родители помилованы. Заочно.

Мир перед глазами поплыл, но лишь на секунду.

– Никогда не слышала, чтобы судебные дела решались без самих обвиняемых, – выдохнула я.

– Поверь, – Осб ухмыльнулся, – в судебной практике и не такое бывает. К тому же я ходатайствовал, а я, знаешь ли, не последний человек в системе. Пришлось постараться, но мне всё же удалось убедить коллег оставить всё как есть. То есть не оповещать твою семью ни о чём, ни о заведении дела, ни о принятом решении. Собственно, я взял вопрос оповещения на себя.

Я застыла, пытаясь осознать ответ, а потом опять за бумагой потянулась. А отобрав листок у Ида, с запозданием сообразила…

– То есть ты знал?

– Это Вирджин, – сразу сдал будущего великого скульптора судья. – Именно он рассказал и очень просил помочь в решении этого вопроса.

Мир опять поплыл…

– И как давно это случилось? – задала новый вопрос я.

Ответ Осберта прямо-таки убил:

– Сразу после того, как ты проболталась. Год назад.

Шок! Он был сильным и необъятным!

– Вирджин? – выдохнула я. – Но он…

– Обещал? – подсказал вновь повеселевший Осб. – Айрин, не злись, Вирдж действовал из лучших побуждений и рассказал не всем, а только мне.