Каникулы в Раваншире, или Свадьбы не будет!

Ну и как тут не сбежать?

Зато Идгард, как и обещал, остался. Он по-прежнему не пытался искать встреч и в мою комнату в ночи уже не заваливался. Я такому положению очень радовалась и одновременно злилась на себя за то, что сердце замирало от одной только мысли о нем."

"Вторым поводом злиться были многочисленные эскизы его портретов. Я не хотела рисовать Идгарда! Но каждый вечер, очутившись в комнате, раскрывала папку и…

Идгард анфас, Идгард в профиль, Идгард вполоборота… Идгард хмурится, Идгард улыбается, Идгард ехидничает… Идгард…

В общем, лучше бы потратила это время на интерьеры! Или на зарисовку старинных узоров, отраженных в лепнине. Их, в отличие от карандашных портретов мага, можно приобщить к моему «алиби» и продемонстрировать Ламее.

Нет, понятно, что Ид обязательно спасёт от излишне агрессивных коллег, то есть алиби теперь вряд ли понадобится, но всё равно.

Оставшиеся две недели каникул пролетели, словно миг, а отъезд получился довольно слезливым. Первой расклеилась леди Элва, до которой наконец дошло, что «девочка не останется», а за ней уже я…

Я сама не плакала, но носом шмыгала весьма активно – оказалось, за это время очень привыкла к семейству тес Вирион и расставаться было действительно сложно. Ещё большую печаль вызывало понимание – это было в первый и последний раз. Впредь мы не увидимся, разве что мельком.

Мужчины, включая лорда Джисперта и лорда Стина, реагировали гораздо спокойней, а его светлость даже сказал на прощание:

– Айрин, приезжай просто так, без Вирджика. Мы будем рады.

Я ответила на вежливость герцога не менее вежливым кивком и направилась к мобилю. Весь багаж был уже загружен, а единственный предмет, который не пожелала упаковать и несла в руках, – помещённый под стеклянный купол азанарис.

Затем была поездка на вокзал, стоящий под парами поезд и купе первого класса. Поданный проводником чай и попытка сделать хорошую мину при плохой игре. Я с самого вечера морально готовилась к этой ситуации и, едва расселись по диванчикам, нацепила на лицо фальшивую улыбку. Так было проще. Вернее, это было единственное, что я могла.

Я готовилась к ужасу. А как иначе? Ведь восемь часов в тесном пространстве – не шутка. Однако, как вскоре выяснилось, паниковала зря… Всё сложилось нормально, без перегибов и лишних разговоров. Наша поездка состояла из трёх элементов: моей нарочито беспечной улыбки, тотального спокойствия Идгарда и пресквернейшего настроения Вирджа.

Сперва синеглазый сообщник держался более-менее нормально, а через пару часов поездки начал мрачнеть, причём стремительно. Ид попытался выспросить причину такой перемены, но будущий великий скульптор огрызнулся и не ответил. А потом вообще обиделся! На нас. На Идгарда и на меня.