Каникулы на Эленмаре

Там поставили массивный стол и несколько кресел, а затем андроиды, под чутким руководством Пелагеи Джоновны внесли уже знакомую плиту с рисунками и символами апаньяр. События развивались так стремительно, что я даже не успела заметить отсутствия ба.

«Аля, — напомнил о себе Сумрак, — ты обещала!»

— Обещала — значит сделаю. Всему свое время.

«Вот времени, как раз, и не остается!» — запаниковал кошак. Странно. Очень странно. Что-то темнит эта эленмарская божественная сущность.

— Ты знаешь, что сейчас здесь будет происходить? — спросила у мужа.

— Ровно столько же, сколько и ты. То есть почти ничего, — ответил Дарин, снова притягивая к себе.

Тем временем, Хунькин тентурийский предок прошествовал к столу. Он долго рассматривал панно, а потом водрузил рядом с ним свой саквояж и стал извлекать из него книги, свитки и странные приборы.

— Рада наконец познакомиться с вами лично, дорогой профессор! — поприветствовала его ба.

— А-а-а, фаэра Вельская, если не ошибаюсь? — улыбнулся Ахадей Шшарк.

— Ошибаетесь, я теперь Сорг, — Пелагея Джоновна нежно обняла подошедшего к ним деда."

"— Не знал, что у легара появилась сестра, — удивленно протянул тентуриец.

— Жена, — вновь поправила профессора бабушка.

— Но ведь по традициям Эленмара, как правило, муж берет фамилию рода жены!

— У каждого правила бывают исключения, — улыбнулась бывшая госпожа Вельская, прижимаясь к мужу. — Вернемся к нашей неразгаданной загадке.

— Ну отчего же, фаэра, неразгаданной? Я привез нечто такое, что перевернет наши представления о древней истории вселенной.

— И что же это? — полюбопытствовал легар.

— Летопись последней реинкарнации богини Коры. Прелюбопытнейший, я вам скажу, документ. Составлен он на языке близком к апаньяр, но все же несколько ином. Я бы его назвал язык-прародитель всех ныне существующих. До недавнего времени сей ценный предмет совершенно незаслуженно пылился в архивах Тентурийской Академии Наук. Он так и остался бы погребенным под грудой исторического хлама, если бы не мой ученик. Зная мою тягу к предметам той эпохи, молодой ученый принес свиток мне. А уж я с ним поработал. Сложнее всего было создать алгоритм расшифровки. Ни один из известных и близко не подходил.

— И как же вам это удалось, профессор? — уважительно спросила Пелагея Джоновна.

— Не поверите, фаэра! Внучка помогла. Она как раз гостила у меня на Тентуре летом, а я только начал свою работу над свитком. Вместо утренних упражнений, Фархунда танцевала, используя для сопровождения музыку Земли. Тогда-то я и услышал вальс. Сначала просто очаровала мелодия, потом стал различать такт и ритм. Попросил Хуню научить меня этому дивному танцу. И однажды, вернувшись после занятия с внучкой к работе, я вдруг понял, что в расшифровке языка важен ритм.