Дела Тайной канцелярии

Автомобиль резко вильнул, послышался скрип тормозов, и машина застыла на месте, раскорячившись посреди мостовой.

Хозяин перегнулся через борт и сплюнул.

– Ах ты ж… – он крепко выругался, – они нас подстрелили? Или нам сегодня просто везет как утопленникам?

Кот тоже свесил голову и увидел заднее колесо, от которого остались одни ошметки.

– Туда. – Колдун выскочил из машины и указал на ближайшую подворотню.

Следом за хозяином Лев Николаевич влетел под арку, и они оба скрылись во дворах.

С утра старший следователь Вертемягин пребывал в на редкость хорошем настроении. И не без причины. Он наконец-то закончил первый и, пожалуй, самый сложный этап подготовки к грандиозному деянию, которое собирался совершить. Накануне вечером самоуверенный и дерзкий поганец, за три года попортивший хозяину литры крови, все же понял, что значит служить по-настоящему сильному колдуну. И подчинился, умерив свой раздутый до небес гонор.

На владение казенным чертом Владимиром Вертемягин подал прошение сам, уверенный, что быстро найдет управу на гордеца. Доносов, которыми черт-кляузник славился на все Управление, колдун не боялся. Взяток он не брал, служебным положением для грязных махинаций не пользовался и к службе относился с должным рвением. Однако не слишком усердствовал и ловко избегал особо сложных и опасных поручений, при выполнении коих имелся шанс пострадать или опростоволоситься. Поэтому подкопаться к образцовому следователю не имелось никакой возможности даже у сильно желающего этого черта. А, видит Бог, поганец пытался.

Но откуда пустошному выкормышу знать, что целью колдуна Вертемягина являлась вовсе не карьера и, тем более, не презренный металл, а нечто настолько грандиозное, что от одних размышлений на эту тему кружилась голова?

И для осуществления великой цели казенный черт Владимир подходил как нельзя лучше. Вертемягин не сомневался, что сломать его будет намного легче, чем на первый взгляд очень почтительного и послушного Иннокентия. Вот эту тварь колдун, будь его воля, в первых рядах вышвырнул бы в Пустошь, а не ставил главным дивом. Уж больно хитер, стервец. Глаза долу, извечная вежливая холуйская улыбочка… Вертемягин знал таких. Только отвернись, сожрет и не поморщится. Впрочем, все чертячье племя таково. Хитрое, подлое и коварное. Отвратительные новомодные веяния, вроде требования не запирать чертей на ночь в клетку, а оставлять охранять в прихожей или, того хуже, выделять им в хозяйских апартаментах отдельную комнату, да к тому же называть не по старинке «чертями», а по-научному «дивами», колдун не признавал. Справедливо считая, что пустошевы отродья понимают только кнут. И кнута для них Вертемягин никогда не жалел.