Дела Тайной канцелярии

И неважно, кто это, преступник, аристократ, портовая девка или сам государь император. Смерть конечна. Поэтому нет ничего дороже жизни. Нам с тобой предстоит отнять множество жизней, а потому мы всегда должны помнить свои принципы. И первейший из них: убивать следует только в одном случае – когда на кону стоит то, что ты поклялся защищать. И, если для убийства свихнувшегося колдуна у тебя были основания, то этого человека ты убил просто мимоходом. Не убедившись даже, что он достаточно для этого виновен. А ведь мы с тобой не судьи, ни ты, ни я.

– Вы собирались убить меня без всякого суда, – напомнил Владимир, – только что.

– Ты сам отметил, что ты див первого класса пятого уровня. Разве я смог бы вот так запросто убить тебя в собственной квартире?

– Выглядело очень убедительно.

Колдун усмехнулся:

– Вставай.

Владимир поднялся, но взгляда не отвел и не опустил.

– В чем дело? – поинтересовался колдун. – Ты не согласен с моими методами? Думал, чтобы учить, я буду бить тебя и запирать в серебро? Так было бы привычнее и понятнее?

– Я не согласен, но не с методами. Я думаю, что никак нельзя равнять жизнь убийцы и анархиста с жизнью даже простой портовой девки, как вы выразились. А сравнивать с жизнью государя – кощунство и отдает крамолой.

– Считаешь необходимым меня арестовать? – Колдун наклонил голову набок и слегка прищурил глаза.

Владимир взвесил «за» и «против» и ответил:

– Нет.

– Молодец, дружочек. Тогда сделай-ка нам чаю, и побольше, и чего-нибудь перекусить. Ты поднял очень интересный философский вопрос. Хочу обсудить его с тобой сегодня вечером. Как и твое желание стать судьей.

Глава 17

Помыться, и в горы

Сеньор Афонсу сидел на парапете, свесив ноги с обратной стороны. Он так делал всегда, когда хотел поговорить. Ждал. Педру неслышно подошел сзади и некоторое время молча смотрел на город.

Юноша нарушил молчание первым:

– Я бы хотел, чтобы вы прекратили рассказывать во время лекций истории из своей жизни.

Педру помолчал еще немного, потом ответил с легким вздохом:

– Студентам нравятся эти рассказы.

– Еще бы они не нравились! Вы же в это время ничего не спрашиваете и даже не заставляете записывать. Для многих это передышка или возможность быстро перечитать прошлую лекцию.

– И что же в этом плохого? Кроме того, что конспект следовало перечитывать дома? – Педру улыбнулся, хотя понимал, что сеньор Афонсу сидит спиной и все равно не видит.

Но юноша обернулся. И, увидев улыбку, покачал головой:

– Ничего. Но вы рассказываете свои истории чаще всего именно на тех лекциях, где присутствую я. А еще, девяносто девять процентов этих историй заканчивается: «…а потом он стал великим королем и повел страну, Академию, семью, еще кого-то к славе и процветанию».

– И в этом не вижу ничего плохого.