Дела Тайной канцелярии

И, стараясь не расчихаться от вездесущей сажи, по трубе перебрался в дворовый флигель. Оттуда перескочил на соседний дом и снова, скрываясь от глаз в любой момент способного взлететь над крышами преследователя, нырнул в дымоход. Полицейскому диву ни за что не догадаться, как сумел ускользнуть огромный, размером с лошадь, зверь. Под амулетом принять маленькую или крылатую личину нельзя. Без амулета преследователь сразу почует беглеца. Вынюхивая следы и на мгновение поднимаясь в воздух в истинном облике крылатой химеры, див искал гигантского тигра, в то время как маленький серый кот ловко карабкался по неровной кладке дымоходов.

Лев Николаевич уже мысленно поздравлял себя с успехом, когда по его шкуре прошла волна дрожи. Кот замер. Нет, ошибки быть не может – колдун Дивногорский только что применил свою силу.

Замели!

Лев Николаевич некоторое время взвешивал «за» и «против», а потом, особо не скрываясь, понесся по крышам в том направлении, где учуял силу своего колдуна.

Неспроста Вертемягин дослужился до должности главного следователя. Всех этих безначальцев, народовольцев, чайковцев и прочую крамольную шушеру он видел насквозь. И ненавидел всеми фибрами души. Особенно анархистов. Эти сумасшедшие хотели не только уравнять в правах голодранцев с приличными людьми, но и дать человеческие права чертям. А некоторые, самые радикальные, – и вовсе поснимать ошейники. Поэтому Вертемягин считал анархистов даже более опасными, чем бомбистов. И не понимал, зачем нянчиться с выродками, отправляя их на каторгу? Скормить чертям, и вся недолга. Но, к сожалению, лжегуманистические представления, пронизывающие современное общество, не позволяли казнить за одни лишь идеи. А жаль. Вертемягин был проницательным человеком и смотрел далеко в будущее. Поэтому понимал, что, когда безумцы выпустят на свободу сотни демонов, наказывать станет уже поздно.

В Академии Вертемягин возглавлял студенческую группу по борьбе с крамолой и неоднократно писал прошения в ректорат, чтобы студентов, подверженных новомодным бунтарским течениям, немедленно отчисляли. Однако раз за разом получал лишь отписки, что, дескать, дела государственные Академии не касаются."

"…А скольких бы бед удалось избежать! Вот взять того же Дивногорского. Несмотря на то что с шестнадцати лет уже тогда нестабильный мальчишка увлекся «толстовством» и даже на экзамены являлся одетый как босяк, максимум, что он получал за свои проделки, – дисциплинарные взыскания. И успешно сдал выпускные экзамены и даже удостоился звезды колдуна, хотя и без лицензии, дающей право практиковать, потому что отказался от обязательной государственной службы «по убеждениям». Вот бы еще в те времена взять его под белы рученьки и препроводить на каторгу.