Канарейка для Ястреба. Реальная Жизнь.

— Дикая девочка, так и знал…

Я опять невозможно близка к наслаждению, но Гринвуд не дает, подводит к грани и за секунду до, отстраняется…

Хнычу, не согласная с его жестокостью. Мое тело голодно до ласк! Фил заставляет меня чувствовать себя живой, желанной, горящей в огне его страсти.

Ловит мои губы, целует, сильно втянув язык и больно прикусив. Обнимаю его за мощную шею, слышу, как хрипло стонет. Откидывает голову, а я поддаюсь, целую клеймо ассасина на шее.

Заставляет меня всю сжаться от невыносимой близости подступающего оргазма. Закрываю глаза, пытаясь убежать от его алчущего взгляда, который следит за всеми эмоциями, проскальзывающими на моем лице.

Резкий, болезненный толчок и я открываю глаза, напарываясь на темный бешеный взгляд.

Хватает мои руки, ловит в болевом захвате и продолжает очередь мощных толчков, наказывая и касаясь каких-то неожиданных точек в глубине, бьется в меня, заставляя прочувствовать его наказание.

Лицо с заострившимися от похоти чертами, глаза закатывает и прикрывает в судороге наслаждения.

Завороженно наблюдаю за появлением дикой эйфории на суровом лице со шрамом. Мокрые волосы прилипли ко лбу, наклоняется и всасывает мой сосок, опять кажется, что молоко тянет, меня скручивает от подползающих вспышек, отпускает мои руки, упирается огромными кулаками рядом с моей головой, вытягивается весь, отклоняется, кажется что вбивается до самой матки, заставляет меня кричать и биться в судорогах неожиданно ударившего оргазма.

— Бл*ь… как же хорошооо! — Рычит, валит меня на кровать и продолжает таранить быстро и рвано кончая.

Глава 39

Фил спит. Положил руку поперек моей груди, привлек под свой теплый бок и отключился. А я не могу. Мозг никак не хочет вырубаться.

Чувствую тяжесть сильного тела, придавившего меня, слышу бешенный стук сердца и обнимаю Гринвуда, зарываюсь пальцами во влажные, чуть длинноватые, взъерошенные волосы, а на дне глаз щиплет от слез.

Ласкаю его предплечья, пытаюсь успокоить себя. Провожу по плечам, отмечая неровность кожи под татуировками.

Фил в шрамах.

Выживание в трущобах — дело сложное. Без драк и разборок не обходится. Здесь законы суровой иерархии. Да и Гринвуд вступил на опасный путь.

Первые капельки срываются с ресниц и падают на загорелое тело. Наблюдаю за соленой дорожкой, а на сердце тяжесть. Я сама пришла к этому мужчине. Сама просила. Но… сейчас мне кажется, что я его ненавижу…

Ненавижу за то, что он не ТОТ.

В груди вспыхивают жалящие укусы огорчения и обиды. Пальцы продолжают свою ласку, и я на каком-то подсознательном уровне знаю, что он был уготован мне в этой реальности."

"Ему было предначертано стать моей судьбой, но кто-то там перетасовал колоду, либо смухлевал, подсунув мне крапленые, меченные, проигрышные карты.