Канарейка для Ястреба. Реальная Жизнь.

Может и дерьмо жизнь, но ты называй ее прелестью, вдруг подфартит и в шоколаде окажешься. Нет проблем. Все решаемо.

— Фил, — стараюсь говорить спокойно, как с душевно больным, при обострении болезни, — я не хочу татуировок.

Хмыкает и останавливает машину у тату-салона. Спокойно встречает мой ошалелый взгляд. Ловит меня и тащит на себя, заставляет оседлать. Сталкиваюсь со стремительно темнеющей серостью взгляда. Чистый графит.

Смотрит не мигая. Взгляд убийцы. Наклоняется ко мне. Упирается горячим лбом в мой.

Хватает меня за основание шеи и ведет сильными пальцами немного вниз по позвоночнику, замирает, а в глазах жар.

— Хочу видеть на тебе татуировку, — смотрит тягуче и пальцем чуть продавливает основание шеи, — вооот тууут.

Улыбается. Порочно. Меня от его улыбки страшной уносит. Кажется, Фил постепенно достигает цели, заставляя мое тело реагировать на близость сексуального мужчины.

— Тебе это нужно, детка, доверься мне. Слишком уж ты правильная. Говоришь иначе, держишься, словно со званого ужина притопала.

— Не понимаю… Фил, ты сейчас серьезен?!

— Более чем, Адик, более чем…

Я никак не могу понять, как Гринвуду удается меня уболтать на это болезненное сумасшествие. Но я просто иду за ним, крепко держа его руку и чуть не падаю в обмарок, когда мы с ним заходим в душное пространство тату салона, где все увешенно множеством плакатов с различными монстрами, служащими видно вариантами татуировок.

Тяжелые роковые басы ударяют по ушам и меня сотрясает внутреннее томление. Страх смешивается с ожиданием чего-то запретного и сладостного.

Хорошие девочки тоже могут быть плохими и Гринвуд демонстрирует мне скрытую часть меня самой.

— Рад видеть! Гром!

Слышу сухой, прокуренный голос и оборачиваюсь, инстингтивно прижимаясь к Филу, потому что человек весь покрытый татуировками и пирсингом выглядит странно. Худой, анарексичный мужчина с длинными зелеными волосами, с вязями татуировок даже на лице — зрелище не из приятных.

— Ей забьешь тату со словами “Hakuna Matata” прямо на хребте. Головой отвечаешь, Пейн. — особо не расшаркиваясь отвечает Фил, прибивая собеседника тяжестью взгляда.

— Все будет в лучшем виде, Гринвуд. Ты же знаешь.

— Посмотрим, кивает и садиться на стул прямо напротив кушетки, на которую ложусь я.

— Мне нужно пространство для работы! — мнется татуировщик и в нерешительности смотрит на Гринвуда, который молча встает и сам тянет молнию платья обнажая мою спину.

Проводит горячими пальцами по оголенному участку и заставляет мурашки расползаться по всему телу.

Задерживаю дыхание и прикрываю глаза, когда шершавые пальцы останавливаются в желанном месте.

— Здесь.

— И ключ… — доноситься мой робкий голос.