Канарейка для Ястреба. Реальная Жизнь.

Все накопления закончились очень быстро, постоянной работы нет. Иногда перебиваюсь случайными заработками.

Большой город — большие проблемы.

В первое время после побега был страх. Боязнь, что больной маньяк — психопат пустит по следу своих псов. Найдет и притащит, бросит к своим ногам и продолжит измывательства.

Я все ждала, что рано или поздно нас найдут. Ожидала наказания. Для такого человека как Карл, мы с Эри — насекомые, которых давят не задумываясь.

Психопат — садист подобного не простит. Будет смотреть, как с меня живьем сдирают кожу, и получать удовольствие.

Останавливаюсь и бестолково смотрю по сторонам.

Когда ты голодаешь и перебиваешься случайным заработком, когда никто не видит в тебе человека и ты понимаешь, что просто подыхаешь, у тебя всплывает вопрос: могла ли я пойти на компромисс с собственной совестью? Могла ли, к примеру как секретарша Ричардса, продаваться за возможность избавиться от жизни в впроголодь? Казалось бы, все что нужно — сытно есть и спать на мягкой перине.

А если Ричардс меня найдет и поставит перед выбором: альтернативой чему может быть жизнь Эйрин? Что я выберу? Когда сломаюсь и раздвину ноги, смогу ли вытерпеть вонючего утырка и его стручок в себе.

Ответ один. Нет. Лучше голодать. Лучше босиком и на улице. Лучше сдохнуть, чем так.

Сразу попасть под горячую руку, чтобы удавил.

Тупик. Куда ни беги. В какую дверь не стучись, заперто. Все в жизни идет наперекосяк.

Ноги ведут меня по улицам, бесцельно брожу, не понимая куда иду и зачем. Рассматриваю асфальт под ногами и оказываюсь у белокаменного здания с высокими бойницами и куполами, увенчанными крестами. Церковь. Тяжко вздыхаю и вхожу. Единственная не запертая дверь на моем пути.

Треск догорающих свечей. Запах ладана и воска. Тишина и спокойствие.

Сажусь на скамью и смотрю. Изучаю иконостас, рассматриваю гравюры, представляющие библейские сюжеты.

Смотрю на икону и успокаиваюсь. Омываюсь спокойствием. Кажется, что тяжкое бремя исчезает с плеч.

Мысли уходят. Уже не думаю, что делать, сколько еще я продержусь на голодном пайке, ведь те крохи провизии, что у нас есть я отдаю Эйрин.

Ситуация с каждым днем все более катастрофическая. Но весь этот зудящий улей в голове замолкает и отходит на второй план.

Не замечаю, как погружаюсь в сладкую дрему. Успокаиваюсь и проваливаюсь в сон без сновидений, приносящий покой, по которому так истосковалась моя душа.

Пожилой смотритель церкви Зак, проходит вдоль скамей и следит за общим порядком. Время еще довольно раннее и церковь пуста, потому шаркающие шаги пожилого человека, отдаются эхом от белокаменных стен.

Внезапно взгляд старика привлекает хрупкая красавица, прикорнувшая на одной из скамей. Мужчина замирает, не в силах оторвать взгляда от девушки.