Канарейка для Ястреба. Реальная Жизнь.

— Я?! — отупело переспрашиваю, — Хороший вопрос… “Ты как? “… Не считаешь, что ты с ним немного запоздал, НА НЕСКОЛЬКО ЛЕТ?!

Сжимает челюсть с такой силой, что желваки ходуном ходят. Взгляд темнеет. Зрачки затапливают всю радужку и ноздри расширяются.

Отталкиваю и разворачиваюсь. Ухожу. Я готова головой эту дверь пробить только бы убраться отсюда поскорее.

Не дает. Ловит. Спиной пригвождает к литой груди. Воздух из легких выбивает с такой силой, словно о камень ударилась со всего маха.

Чувствую горячее дыхание в волосах и прикрываю глаза. Кажется, что дышит мной так же, как когда-то в далеком прошлом. В другой жизни. Распускает волосы и пропускает пряди сквозь пальцы…

Держусь за свою злость изо всех сил, потому что это то плато, которое не дает затонуть.

Трепыхаюсь канарейкой в руках хищного ястреба и не могу выбраться. Не могу отдалиться, иду на дно. Потому что из глубин сердца и души прорываются чувства. Все кипит и закручивается в странный коктейль противоречивых эмоций.

Глухой стон за спиной и сильные руки вжимают меня в литое напряженное тело еще сильнее. Кажется, что я не одинока в своем эмоциональном раздрае.

Его дыхание тяжелеет, а тело знобит. Даже сквозь рубашку чувствую жар. Словно Ривз в горячке.

Склоняется к моему виску, касается твердыми губами.

-. Тосковал по тебе дико. Подыхал без тебя. Моя. Адель. Чувственная. Чистая. Честная. Вся, как на ладони, — жалящий поцелуй мазком по скуле и голос, от которого все раны вспарываются, — крышу сносит от запаха. От близости. Мертвый был до этой секунд. Только сейчас. С тобой. К жизни вернулся.

Говорит, словно не отдает себе отчета, а его руки скользят по оголенной спине, лаская. Обрисовывают грани татуировки и заставляют сердце трепетать в груди, а мурашки — разбегаться вдоль позвоночника.

Прикрываю глаза.

Чувства выходят из-под контроля. Слова, как на повторе крутятся в мозгу.

“Мертвый был до этой секунд. Только сейчас. С тобой. К жизни вернулся… ”

Что это если не признание?

Не могу думать.

Сильные пальцы, красивые, я знаю, играют на моих позвонках, вырисовывая затейливые узоры. Выбивают все мысли из головы.

Языком шершавым и горячим по виску проводит, а у меня дыхание учащается, тело отзывается на скупую ласку по-мужски грубых рук.

— Сладкая. Рвет всего от тебя. Зверем становлюсь.

Дрожу, вспыхиваю вся и замираю. Эти руки со жгутами мышц на предплечьях, с переплетенными венами на запястьях, оказывается, могут быть почти нежными.

Выпускаю воздух сквозь губы. Сдаюсь на мгновение своим ощущения.

У него сильные руки, не привыкшие ласкать. По всему чувствуется сила, которую таит в себе его мощное тело. Его пальцы могут сжимать до хруста костей без жалости, с жестокостью, свойственной убийце.