Канарейка для ястреба

Ведь я ощущала, что на какие-то мгновение мне удается привлечь его, быть может, даже чуточку заинтересовать…

Я была счастлива и этим крохам.

Я пела не всегда о любви и чувствах, но всегда для этого молчаливого равнодушного слушателя, с непроницаемым, порой скучающим лицом сидящего в зале.

Кажется, что даже в эти секунды он продолжает не замечать меня, одиноко стоящую на сцене, поющую для него…

Болезненное ощущение. Но…

Когда не позволяешь себе надежду, переживания перестают быть токсичными, к этому яду, в малых дозах, можно даже попытаться привыкнуть…

Я пела и в свои песни вкладывала всю душу, все неразделенные чувства и не находила ни одного отклика на суровом, отчужденном лице.

Со временем я привыкла к его присутствию на концертах, видно, это была его блажь. Любит этот парень музыку, хоть в чем-то у нас с ним взаимность…

Поначалу в школе мы с Луизой частенько пытались попасться на глаза кумиру, просто, чтобы увидеть его лишний раз. Детские маневры наткнулись на бетонную стену равнодушия, если не призрения, конечно.

Однако урок был усвоен, ведь когда тебя приучают к тому, что ты ничто, ты перестаешь искать встреч.

Парень, что стоит на верхушке элиты, таких, как мы, в упор не видит ни в школе, ни в столовой, ни в коридорах, ни на улице. Даже если и замечает, то у меня стойкое ощущение, что он смотрит будто сквозь нас.

И только на сцене я могу чувствовать мнимую толику его внимания. Его холодный взгляд, обращенный ко мне.

Пусть так, но даже это становилось моим маленьким болезненным одиноким счастьем.

Глава 13

Мы с Луизой пробиваемся к нашим местам сквозь огромную толпу зрителей. Интерес к финальному бою настолько высок, что огромная арена «БлэкХок» забита под завязку.

Я с трудом продираюсь сквозь преграды в виде все время подворачивающихся под ноги ребят. В ответ получаю тычки и шипение. Но не обращая на это ни малейшего внимания, продолжаю прокладывать свой путь, следуя за пробивной подружкой.

Добравшись, наконец, до наших мест, я удивляюсь, что они оказались довольно-таки неплохими: отсюда очень хорошо просматривается ринг, далековато, конечно, но огромный экран, висящий по центру арены, внушает понимание, что ни что, происходящее там, не останется для нас незамеченным.

– Обалдеть! Я в раю! – плюхнувшись на свое место, орет Луиза, впрочем ее крик в общей суматохе, царящей на трибунах, остается незамеченным, разве что двое пацанов, что сидели впереди, обернулись на окрик, но, не увидев для себя ничего интересного, вновь принялись наблюдать за происходящим в зале.

– Бой Тая будет последним? – задаю банальный вопрос, чтобы хоть как-то отвлечься от клубка эмоций, бушующих в груди.

Мои чувства смешались. Азарт и предвкушение боя сменялись неприятной давящей тревогой и беспокойством за Ривза.