Камуфлет

Ванзаров нахмурился и сообщил исключительно официальным тоном:

— Думаю, мы сможем помочь, сэр.

— Очень надеюсь. — Одоленский звонко шлепнул перчатками по ляжке. — Если потребуются средства, располагайте мной… кхе-кхе… А когда возможен результат?

— Немедленно.

Действительно, поклажу внесли тотчас и поставили к роскошным ботинкам визитера. Было предложено осмотреть, но князь, победив растерянность, признал пропажу.

— Восхищен вашей сноровкой! — искренно проговорил он. — А еще говорят, в нашей полиции хороших специалистов нет. Вот же истинный талант! Чем вас отблагодарить?

Истинный талант еще и галантно поклонился:

— Только одним, князь. Могу ли знать, для чего похитили ковчежец?

Одоленский мимолетно удивился:

— А разве не задержали злоумышленников? Мне кажется, это очень глупые люди… Что ж, раз сундук найден, прикажите поставить в мой экипаж… То есть мотор… Кхе-кхе… Еще не привык к новинке.

Пришлось сплести историю про необходимость оформить дело, дескать, чиновник всей душой хотел бы услужить его светлости, но теперь такие строгости, и вообще он лично привезет находку. Одоленский сделал вид, что поверил, и мило попрощался. А коллежский советник резво разгладил бархатные усы, что означало и высшую степень любопытства, и нервозность, и даже решимость действовать. Судя по обстоятельствам.

Поднявшись в Управление сыска, он вызвал Джуранского, томившегося без дела, и дал срочные поручения: с утра установить за особняком Одоленского филерское наблюдение, постоянно. Это во-первых. А еще проверить списки пропавших за последние три дня людей: нет ли подходящих под возраст и описание «чурки», тьфу, то есть обнаруженного тела.

Ротмистр не успел покинуть кабинет, а в дверь заглянул Мищук:

— Там извозчик просится. Пускать?

Ванзаров освободил Пряникова от охраны с винтовкой, за что был им доставлен на Офицерскую вихрем. Видимо, осмелевший мужик примется теперь канючить деньгу. Ладно, может еще что вспомнит.

Никифор вошел бочком, поглядывая назад.

— Тебе чего? — строго спросил Родион Георгиевич.

— Так… эта… вон… да, значица… он эта…

— Кто?

— Барин.

— Какой барин, любезный?

— Самый тот, мля, так, то… важный… лошади, ох, мля, его… а синю сжадил…

— Это, который сундук вез?!

— Ага, он, мля.

— Не обознался?

— Не… эта… отпусти, вашродь… лошадь, мля… не поена…

Родион Георгиевич резво подлетел к двери, развернул Никифора и толчком выставил прочь.

Августа 6 дня, года 1905, получасом ранее, припекает изрядно

Рядом с Финским пригородным вокзалом

Столица жужжала развороченным ульем. Тут и там собирались стайки граждан, озабоченных судьбой отечества вообще, и желанием размять глотку особенно.