Камуфлет

Лично рукою Кулебяко деревянная крышка была снята. Вздох удивления прошелестел среди фрейлин. Чтобы скопить на такой подарок, всем сиротам империи пришлось бы работать, не покладая рук, десятилетия. Фигурка серебряной птички в бриллиантах произвела фурор.

— Прошу оказать честь — поднести лично, — сладострастно прошептал Вячеслав Пантелеймонович и сунул феникса Ванзарову. — Раз уж мы имели счастье приютить ваших дочурок. Так сказать, в знак нашего благорасположения…

Спорить, отказываться или протестовать в Высочайшем присутствии было немыслимо и невозможно, с какой стороны ни посмотри. Следовало и виду не показать, насколько неожиданным, странным, но совершенно логичным оказался этот сюрприз. Все-таки филеры не зря провели бессонную ночь.

На верных руках коллежского советника птичка приблизилась к наследнику.

Ребенок вытаращил глазенки, заулыбался и протянул ручки. Подарок оказался тяжеловат. Императрица приняла статуэтку сама, с искренним удивлением оценила бриллианты и спросила, есть ли механический секрет.

Родион Георгиевич указал на маленький ключ и скважинку для него.

Ванзарову оказали честь, милостиво соизволив воспользоваться его помощью.

Проверенные репортеры быстро заскрипели верными карандашами.

Щелкнула заведенная пружинка. Феникс повел головкой и захлопал крылышками. Его Императорское Высочество изволили заливисто смеяться.

Аудиенция быстро закончилась.

Государыня выразила удовольствие и обещала печься обо всех воспитанниках, как о своих детях. Великие княжны удалились в сопровождении фрейлин, а наследника унес дюжий матрос гвардейского флотского экипажа. Алексей не выпускал подарка и, как любознательный ребенок, уже пытался узнать прочность крылышек феникса."

"Сиротам подарили портрет монарха с дарственной надписью, один на всех, и отвели в столовую для прислуги, где накрыли чай со сладостями. Репортеры бросились сдавать историческую новость в вечерние выпуски. А Ванзаров удостоился минуты личного внимания императрицы. Но и этого было довольно.

На выходе Родион Георгиевич поймал Кулебяко, который, казалось, лопнет от переполнявшего благолепия, и мягко полюбопытствовал, кто же это подсказал умную мысль подарить столь редкий подарок.

— О, это все трудами его светлости князя Одоленского! Такой человек, дай Бог ему здоровья! — директор истово перекрестился. — Месяца три тому побывал и так проникся нашими всевременными заботами о девочках-сиротах, что обещал помогать и даже выхлопотал аудиенцию. Знаете, это самый великий день в моей жизни! Увидеть Государыню Императрицу, наследника, Великих княжон вот так, воочию — это такое счастье!

— Разделяю, — прервал поток восторгов черствый чиновник полиции.