Камуфлет

 — Как раз «Поздней местью» Конан Дойля балуюсь!

Оказалось, балагура зовут Иван Андреевич Леммергирт, доктор медицины и надворный советник.

— Какое таинственное преступление распутываете, господин сыщик? — живо поинтересовался он.

С неожиданной ловкостью Мечислав Николаевич наплел, что полиции дано строгое указание: проверить всех пропавших и неизвестно где пребывающих лиц.

— О! Тогда вам у нас делать нечего. — Доктор Леммергирт добродушно усмехнулся. — У нас, слава Богу, никто не пропадал. Только отходили по зову природы.

— Разве? А Петр Александрович Ленский? — осторожно спросил Джуранский.

— Кто-кто? Отродясь таких пациентов не было. Следовательно, не у нас и пропал. Ошибочка, сыщик!

— Можно взглянуть на больничную ведомость?

Психиатр изобразил широкий жест на двери, заделанные решеткой:

— Сколько хотите!

— Совсем забыл! — Ротмистр собрался хлопнуть себя по лбу, но передумал. — А еще один?

— Кто же?

— Некий Морозов… Петр Николаевич.

— Такого больного в нашей клинике никогда не было, — ответил доктор. — Жаль, что не смог помочь, мне пора, буду прощаться.

— Так можно взглянуть на больничную ведомость?

— О чем вы, сыщик? Да мы свято блюдем врачебную тайну. Хотите яблочко? — Леммергирт подкинул гостю невесть откуда взявшийся фрукт и стремительно исчез за решеткой.

Мечислав Николаевич оказался в двух шагах от калитки, когда его за сюртук дернули. Совершенно лысый господин с выдающим брюшком яростно ковырнул ноздрю и хитро подмигнул:

— Ты Петьку искал?

— Что-то знаешь? — в сомнении спросил Джуранский.

— Может, и знаю… А что дашь?

Как назло, кроме денег и револьвера, у ротмистра ничего с собой не было: ни конфет, ни курева. Но сумасшедший радостно схватил бумажный рубль, скатал в трубочку и ловко спрятал в полу халата.

— Дело такое… — перешел он на слюнявый шепот. — Петька два года жил, смотрели за ним крепко, а в начале мая взял да исчез.

— Как исчез? — удивился ротмистр.

— А вот так: был — и нету! — Лысый засмеялся. — Пришел за ним кто-то и увел. Шуму потом было! Важные господа приезжали, чуть ли не пыткой грозили. Только сделать ничего не смогли. Никто не знает, как увели. А санитарка, Матрена, что за Петькой следить приставлена, знали мы, что филерка, так и вовсе не помнила ничего. Был человек, взял Петьку и увел. Так ее забрали. А Петька душевный был, ласковый…

— Что про себя рассказывал?"

"— Пилюли ему давали горстями, так что спал все больше.

Больной вдруг оглушительно зевнул и снова дернул ротмистра за рукав:

— Дядь, у тебя револьвер есть?

— Зачем тебе? — Мечислав Николаевич насторожился.

— Докторов бить.