Камуфлет

— Все слыфали? — обратился Ванзаров к городовому и Жарко.

Страж порядка решительно подтвердил. А мсье гипнотизер прямо-таки восхитился:

— Поразительно! Редкий случай в моей практике. Этого человека заставили поверить, что он вез совершенно иное лицо, просто показав ему фотографию! Причем испытуемый не может описать действительного пассажира! Помнит, что молодой мужчина, и все. Такое по силам только очень сильному специалисту.

— Случайно не знаете его? Я бы интервью с наслаждением взял, — Родион Георгиевич быстро дописывал лист.

Жарко горделиво оправил бабочку и заявил:

— В России таковых нет!

— А во Франции?

— Он перед вами!

— Может, кто подавал надежды?"

"— По-правде, был молодой человек, — нехотя признался гипнотизер. — Слышал, что на медицинском факультете Парижского университета учился, кажется, серб, а может болгарин, так вот он, как говорят, я лично не видел, мог навести устойчивое воспоминание. Правда, исключительно на барышень до восемнадцати лет, чем, как говорят, беззастенчиво пользовался.

— Видели его?

— Мельком. Как-то в коридоре на него показали. И знаете? Ничего особенного, средняя внешность, совершенно не запоминающаяся. Болгарин, одним словом.

— Фамилию болгарина не припомните?

Но Жарко лишь презрительно фыркнул.

Между тем Герасим измусолил пятерней затылок, но разумение не желало возвращаться в крепкую башку извозчика. Родион Георгиевич легонько толкнул его в бок:

— Ну, братец, теперь вспомнил, кого вез?

— Эх, вашбродь, незадача вышла, — сообщил Герасим, дочесывая. — И как я мог запамятовать? Ума не приложу. Вроде все так ясно видел… бес, чисто дело, бес попутал.

Коллежский советник протянул листок с гербом гостиницы «Европейская»:

— Изволь подписать…

— Ето чево будет? — заволновался Растягаев.

— Интервью твое для газеты… Разве не ясно?

Извозчику страсть как хотелось узнать, не полагается ли ему хоть какое вознаграждение, но решительный взгляд городового Трифонова советовал покорно царапать закорючку.

— И вы, господа, извольте засвидетельствовать, — попросил Родион Георгиевич.

Постовой немедленно исполнил, а вот месье высказал сомнение:

— Отчего вы интервью как полицейский протокол оформляете?

Ванзаров принял нашего «француза» за локоток и доверительно сообщил:

— В редакции «Нового времени» насчет истины удивительно строгие правила.

Августа 9 дня, около девяти утра, +18 °C

Александровский лицей, Каменноостровский проспект, 21

Правила царили просто иезуитские. Распорядок и дисциплина. Благообразное направление мозгов. Отличное образование. Так ведь и готовили не каких-нибудь студиозусов — будущих бунтарей, а верных сынов отечества, чиновников не ниже четырнадцатого, а то и девятого класса, судя по прилежанию.