Всполохи на камне (СИ)

— Петр Андреевич, у вас встреча через час на другом конце города. Я и зашла, чтобы напомнить. — придумываю я причину.

Петровский допивает сок в один глоток и ставит громко ставит стакан на стол.

— Вызови машину и возьми документы в синей папке, Лена все приготовила ещё на прошлой неделе. — Пётр разворачивает коляску и едет к смежной комнате. — Ты со мной едешь. Собирайся!

Вот и узнаю знакомые интонации. А то, было, подумала, что у мистера Хама есть сердце и он собрался страдать после расставания с любимой. Но всё в порядке, Пётру страдать нечем.

Настроение опять вниз ушло. Только я увижу в Петровском что-то человеческое, как он мгновенно все портит. Прячется, как мышь в норку. Нет, не мышь, на нее он не похож. Скорее тигр или волк, вечно рычит и кусается.

— Готова? — мои зоологические мысли прервал голос начальника.

Оборачиваюсь и вижу его уже у двери. Беру в руки папку и сумочку, шагаю следом.

— Какова моя роль на этой встрече? Только папку держать в руках? — спрашиваю Петра, как только двери лифта закрылись.

Петровский поднимает на меня голову.

— Ты папку смотрела? — спрашивает.

— Да. Я успела ознакомиться немного. — отвечаю тихо.

— Вот и хорошо. Значит сможешь по ходу встречи делать пометки. — Пётр отворачивается от меня, но продолжает говорить. — Тополев Сергей. Фото есть в папке. Все его слова, взгляды, ухмылки — твоя работа. — я удивленно поднимаю брови. — Да! Записывай все его реакции, именно, в контексте беседы. Потом отчитаешься, когда вернёмся.

Лифт плавно осел на первом этаже и мы вышли в холл, а затем к парковке. В машине начальник мой сел вместе со мной на заднее сиденье, там было просторнее. А кроме этого, Пётр явно в дороге собрался работать — ноутбук лежал в машине.

— То есть мне шпионить? — обескураженно спросила я, ее только мы уселись.

Петровский сморщился.

— Лия, ты просто удивляешь меня. Тебя просят внимательно фиксировать реакции человека во время переговоров, а не следить за его окнами с подзорной трубой.

— Но вы́ же сами там будете. И увидите все движения и слова этого Тополева. — не отстаю я.

Петровский вздыхает и уже поворачивается ко мне, смотрит в глаза. Синие льдинки в такой близи даже как-то обжигают. Понимаю, что сейчас начну краснеть — кровь устремились к щекам.

— Там ещё шесть мужчин будет, поэтому даю тебе шпионить только за Тополевым, — улыбается Пётр, щуря голубые глаза, — остальных беру на себя.

— Ага, значит, вы с шестью справится можете, а семеро — уже много? — меня уже несёт куда-то, куда — сама не знаю. Людка бы сразу мне сказала, что я флиртую. Но я, пока, не могу себе в этом признаться.

А Петровский это понял. Зрачки расширил и губы в улыбке растянул. Вот же, кот чеширский, тигр, вернее.