Камин для Снегурочки

– Да уж, – хихикнула Оксанка, – я очень хорошо помню твои рассказы, как бабушка Фася, отчаянная меломанка, таскала внучку в консерваторию на концерты, а ты, несчастная, пересчитывала на сцене музыкантов.

– Верно! Вот откуда выплывали обрывки мелодий. А еще бабуля отдала внучку в музыкальную школу, но меня оттуда вышибли спустя месяц, я только ноты писать научилась! Впрочем… мне еще привиделось, как тащусь утром в метро, а в портфеле клавир…[8] Убей бог, не понимаю, откуда взялась эта картина?

– Твой мозг отчаянно пытался вытащить тебя наружу, – вздохнула Оксана, – интересно! Ты сама забыла, а я помню про ноты.

– Да?

– Ага. Давно-давно дело было, ты мне рассказывала! Денег мало, Аркашка маленький, вот ты и решила продать вещь, оставшуюся от бабушки, – старинный клавир. Тебе он был совершенно ни к чему, а для музыканта это желанное приобретение. Фасе ноты подарили много-много лет назад.

– Верно, – закричала я, – их у меня пианист купил, хорошо заплатил! Хватило и на пальто Кеше, и на то, чтобы долги отдать! Понятно теперь, откуда я знала, каково жить с пьянчугой. Мой бывший муженек Генка – запойный алкоголик! И покер! Бабушка Фася была картежницей![9] И потом, мне казалось, что я жила в домике, где закончилась вода! Господи, это же в деревне, в том противном местечке, помнишь, я снимала давным-давно на лето избу в Подмосковье, натуральный сарай! Гиблое место, без электричества, газа и канализации!

– Зато почти даром, – хмыкнула Оксана, – воздух упоительный! Вечером вечно навозом воняло! Волшебное местечко.

– Все, все теперь ясно, – ликовала я, – вот отчего имя Аркадий казалось мне знакомым. А потом я увидела крысу Манюню и стала мучиться: ну кого так звали? Родного, близкого, любимого! Стоп!!!

– Что еще? – подскочила Оксана.

– Значит, я пропала, а вы меня не искали?!

Оксана вздохнула:

– Да уж. Ну-ка вспоминай, отчего тебя понесло к Горбуновой.

Я наморщила лоб.

– Великолепно помню: неуемной Зайке пришла в голову идея поменять в доме окна, ей надоели темные рамы, вот она и заказала белый пластик. На мой взгляд, жуткое уродство, но, сама знаешь, с Ольгой не поспоришь.

– Дальше?

– Что?

– Ну, как вы поступили в преддверии мелкого ремонта?

Я пожала плечами:

– Да просто. Машка уехала на неделю в Париж, Аркашка с Зайкой и детьми рванули на семь дней в Ниццу, Александр Михайлович отправился на рыбалку. Никому неохота было в шуме существовать. Знаешь, смена окон – дело хлопотное, грязное. Собак мы отдали тебе. Кошек Маше Трубиной.

– Верно.

– Повариху Катерину отправили в отпуск, домработницу Ирку тоже.

– Хорошо.

– За рабочими, ставящими новые стеклопакеты, оставили следить садовника Ивана."

"– Потрясающая память.

– Сама я поехала в гостиницу.