Камин для Снегурочки

– До жути, – тихо ответила я, – у тебя имодиума нет случайно? Что-то с желудком у меня не очень.

– Ща, – кивнул музыкант и исчез.

Я закрыла глаза. Господи, ну за что мне это испытание? Сейчас запнусь, упаду, из зала понесется свист, полетят гнилые помидоры…

– На, – проговорил запыхавшийся Ванька, – пей.

Я бросила взгляд на большие розовые капсулы.

– Это что?

– Классная штука – не сомневайся, сам принимаю, давай глотай, сразу три, мигом полегчает.

Я машинально положила лекарство на язык.

– Запей, – велел Ванька, подсовывая мне бутылку.

Внезапно в голове взорвалось фейерверком воспоминание. Я принимаю лекарство, иду к машине, начинаю падать. Боже, кто мне дал капсулы? Лена? Лена Горбунова, она моя…

В эту секунду мимо пронеслись вспотевшие «Лисички», и Ванька сильно толкнул меня.

– Пора, шагай, ныряй, словно в воду.

Я оказалась на краю огромного пространства. Справа зияла темная яма, слева виднелись музыканты, посередине пусто, лишь яркий слепящий свет.

– Ла-ла-ла, – ударила по ушам музыка, – ла-ла-ла, у-у-у, – загудело из ямы, – у-у-у!

– С нами Глафира, – заорал кто-то, вроде бы Ванька, – сейчас она вас поприветствует.

Мгновенно вспомнив инструктаж, я поднесла ко рту микрофон. Черт возьми, если не умеешь плавать и свалился за борт, греби изо всех сил лапами, авось спасешься. Давай, милая, ты – Глафира. Неужели ты не сумеешь обмануть всех? Неужто ты такая бесталанная каракатица, действуй, не стой.

Я бросилась вперед и заорала:

– Привет! Глафира с вами!

– Вау-у-у-у, – рокотом ответила публика.

И тут на меня стеной пошла жаркая волна. Люди, заполнившие зал, испускали невероятную, плотную, явственно ощутимую энергию. Ее было так много, что меня просто захлестнул этот поток, поднял, закрутил, поволок. Моя рука сама по себе, не повинуясь хозяйке, поднесла к губам микрофон. Из динамиков полился чистый, звонкий голос Риты:

– Когда проснешься ты под утро…

Господи, я же столько раз слышала эту песню, но только сейчас поняла, о чем она. О любви, о тоске, о страхе одиночества, о нежелании умирать, о мечтах, которые никогда не сбудутся.

Голос звенел и звенел, я качалась и кружилась в такт, тело потеряло вес, руки превратились в крылья, а голова в воздушный шарик. На секунду мне показалось, что ноги отрываются от сцены и я лечу над притихшим залом, качаюсь на упругих волнах воздуха, купаюсь в море, бреду по теплому песку, падаю, поднимаюсь и снова лечу. В конце концов тело исчезло, осталась одна душа и стала подниматься ввысь, быстро-быстро, далеко-далеко. Зал простирался внизу, нервно дышащее людское море колебалось. Я легко достигла потолка, он внезапно распахнулся, возникло необъятное синее небо, засверкали непонятно откуда появившиеся звезды, а я летела, словно птица, задыхаясь от счастья.