Камень

 — А конфликта со старым Пожарским он совсем не боится?

Помощник лишь пожал плечами и воздержался от ответа.

— Что-то ещё? — чиновник поднял бровь, видя, что его доверенное лицо не спешит покидать кабинет.

— Очередная видеозапись из Ясенево.

— Оставь, я потом посмотрю.

Глава 7

— Ты что такой смурной? — спросил Прохор, когда я сел в машину.

— Да стрельба у меня не особо идёт.

— А ты как хотел, чтоб на второй тренировке всё получаться начало? — усмехнулся он.

— Именно так я и хотел. — зло ответил я.

— А ты вспомни, сколько мы с тобой тренировались, чтобы ты достиг такого уровня в других дисциплинах — в казачьем спасе, в ножевом бое? — Прохор смотрел на меня серьёзно. — Я даже не буду говорить про твоё владение ментальным доспехом.

— Прохор, это же совсем другое… — возразил я ему.

— Какое другое? — мой воспитатель заговорил на повышенных тонах, что свидетельствовало о крайней степени его раздражения. — Научил на свою голову! Знаешь, что мне с тобой хочется сделать?

— Что? — тихо спросил я."

"— Перетянуть тебе огненной плетью пониже спины, как в детстве, а потом устроить кросс километров на пятьдесят по пересечённой местности на «темпе», чтоб дурь вся из тебя с потом вышла! Да не поможет… — он махнул рукой и отвернулся.

— Прохор, ну ты чего?..

— Я чего? — взвился он. — Великим себя почувствовал? Непобедимым? А тут, видите ли, в стрельбе у него ничего не получается! С девками спать с первого раза научился, от природы хваткий оказался, а с пистолями затык!.. Не его это!.. — Прохор сделал паузу и, копируя Сеньку, вечного косячника из Смоленской усадьбы, заголосил. — Прости, барин, моя вина! Не углядел за дитяткой! А Лешенька у нас совсем не виноватый!

Я почувствовал, как, буквально весь, краснею. Если бы мне подобное сказал посторонний человек, было бы не так стыдно, а от Прохора слышать справедливые упрёки было больно вдвойне…

— Лёшка! Ты чего творишь! — вывел меня из состояния жалости к себе крик моего воспитателя.

Вокруг меня бушевала сплошная стена огня. Прохора на его месте не было, водительское сидение уже стекало вниз, то же самое происходило с лобовым стеклом, крышей, приборной панелью и пассажирской дверью. Я тупо посмотрел вниз, моё сидение и пол подо мной были целехонькими.

«Это что, я устроил?» — промелькнула мысль.

Одновременно с этой мыслью стена огня стала слабеть. Я почувствовал, как меня отпускает напряжение, сродни тому, с которым я пытался работать со стихиями.

— Лёшка, вылезай оттуда, сейчас бензобак рванёт! — опять крикнул Прохор откуда-то из вне.

Заморачиваться с открыванием двери я не стал, а просто ударил её локтём, отчего она вылетела, ударилась об асфальт и срикошетила в припаркованную метрах в пяти «Гранту» красного цвета.