Камень

Именно поэтому у нас в Лицее в футбол играли редко и только в делориевых браслетах, а на уроках военной подготовки практиковали регби со здоровенным пятикилограммовым мячом из плотной резины и при включённых ментальных доспехах.

Наша игра долго не продлилась, к футбольному полю подошёл мужчина в спортивном костюме и свистнул в свисток, останавливая игру, после чего направился к Сашке. Они о чём-то поговорили, и пошли ко мне.

— Алексей Анатольевич, учитель физкультуры, — представил Сашка мужчину, — князь Алексей Александрович Пожарский, мой друг. — мы пожали руки."

"— Очень рад видеть вас, ваше сиятельство, на территории нашей школы! — улыбался учитель.

В этот момент в меня прилетел мяч, который я на автомате и поймал, — деревенские пацаны времени даром не теряли и играли в «квадрат», пока мы знакомились с Алексеем Анатольевичем.

— Алексей, мяч кинь! — крикнул мне Рыжий.

Учитель переменился в лице и обернулся к источнику звука.

— Да как посмел ты о таком даже подумать, к их сиятельству на «ты» обращаться? — заорал деревенским Алексей Анатольевич. — Клюкин, опять ты? Сгною!

На рыжего Клюкина было больно смотреть, он сразу, как будто, стал меньше ростом, сгорбился и постарался слиться с окружающим пейзажем. Но я уже не раз попадал в подобные ситуации, Прохор объяснял, что надо делать.

— Клюкин, подойди сюда! — крикнул я, добавив в голос дворянской спеси, от которой учитель непроизвольно вытянулся.

Бедный Клюкин приближался к нам аки агнец на закланье.

— Клюкин, ты помнишь, что когда я напросился с вами поиграть, то просил меня звать Алексей и обращаться на «ты»? — тот отчаянно закивал, хватаясь за соломинку, которую я ему протягивал. — Вы имеете что-то против моих желаний, Алексей Анатольевич? — поинтересовался я уже у учителя.

Тот побледнел и покрылся потом.

— Никак нет, ваше сиятельство!

— Не кажется ли вам, Александр Владимирович, — я смотрел на улыбающегося Сашку, — что перерыв в игре несколько затянулся?

— Кажется, Алексей Александрович! — он перевёл взгляд на учителя.

Тот молча поклонился и исчез с поля.

— Витька, — укоризненно смотрел мой друг на Клюкина, — сколько раз было говорено — думай, прежде чем говорить!

— Виноват, Сашка, больше не повторится… — рыжий опустил голову.

— И вообще, Клюкин, как посмел ты о таком даже подумать, к их сиятельству на «ты» обращаться? — передразнивая учителя, заверещал Петров.

Смеялся уже не только Клюкин вместе со мной, но и вся футбольная площадка.

Вот и сейчас мы втроём, вместе с Сашкой и Алексией, посмеялись над шуткой моего друга. Вся эта ситуация как-то разрядила атмосферу новоселья моего друга, создав в этих, казалось бы, чужих стенах иллюзию пусть временного, но дома.