Камень

 — я не стал упоминать разговор с Викой.

— Опять Ванька что-то мутит… — задумчиво сказал дед. — Потом мне доложишься.

— Хорошо. — кивнул я.

Попрощавшись с Главой Рода у ворот особняка, я пересел в «Волгу» и поехал домой. В квартире меня, как и обещал, ждал Прохор.

— Ну, что, Алексей Александрович, рассказывай! — ухмыльнулся он.

Что мне, в очередной раз, и пришлось делать.

— Надо будет эту запись потом у Михаила Николаевича попросить. — улыбался Прохор. — Пора уже коллекцию твоих «сольных выступлений» собирать. Я почему-то уверен, что она будет регулярно пополняться новыми шедеврами!

— Ага… — кивнул я. — Дед уже пригрозил, что в особняк переселит и охрану приставит.

— Почему-то мне кажется, что это не поможет! — засмеялся Прохор.

Дождавшись, когда мой воспитатель успокоится, сказал:

— Орлов звонил.

— Так… — протянул он заинтересовано.

Я рассказал подробности разговора с полковником, а потом и с Вяземской.

— Вот это уже всяко интересней, чем по полигону бегать! — потёр руки Прохор. — Ты бы глянул меня, Лёшка, на всякий случай… А то какой из меня инструктор, если силу использовать нельзя?

В словах моего воспитателя был резон, и я, несмотря на общую усталость, заставил себя его посмотреть.

— Всё хорошо, Прохор! — улыбнулся я. — Как мне кажется, твой ментальный доспех сейчас в оптимальной форме."

"— Отлично, малой! — он хлопнул меня по плечу. — А теперь ложимся спать, подъём в шесть утра!

* * * — Андрей, ты видел запись? — спросил у внука Глава Рода Долгоруких, когда они возвращались из «Метрополии» в родовой особняк.

— Да, деда. — кивнул тот. — Но только конец, когда Алексей начал этих трёх офицеров бить.

— Вот про это я и хотел с тобой поговорить. — задумчиво продолжил князь Долгорукий. — Расскажи-ка мне в двух словах, как повёл себя Пожарский, когда эта драка, вернее избиение, закончилось? Я по камерам видел, ты практически сразу к Пожарскому подошёл.

— Да. — кивнул младший Долгорукий, и начал вспоминать. — Когда я подошёл к Алексею, он спокойно сидел на одном из диванов и смотрел в мою сторону. Я спросил у него, что случилось. Он обычным голосом сказал, что поругался с офицерами, и у него не было другого выхода, а потом приказал охранникам центра вызывать скорую. После этого я спросил у него, что теперь будет, он сказал, что не знает, типа, пусть старшие разбираются, и надо вам звонить, а он своему деду сообщит.

— А пока мы ехали, как он себя вёл?

— Спокойно. Рассказал мне про причины, из-за которых так поступил с измайловцами, я его поддержал, и ответил, что поступил бы точно так же. Единственное, как мне кажется, за что переживал Алексей, это чтобы его не исключили из турнира, как он выразился, за неспортивное поведение.