Камень

 — его согнуло по новой. — Вот я кому теперь буду рассказывать про твоё плохое поведение! — мы смеялись уже вместе.

Когда окончательно успокоились, воспитатель попросил меня:

— Лёшка, глянь доспех. Вчера-то не до этого было…

Я перешёл на темп и настроился на ментальный доспех Прохора. По моим ощущениям, большая часть «работы» была уже сделана — энергетическая решётка практически сформировалась, остались последние штрихи.

— Прохор, потерпи ещё пару-тройку дней. Мне кажется, что всё приходит в норму. — прокомментировал я ему «диагноз», вернувшись в обычное состояние."

"— Это очень хорошо! — обрадовался он. — Я же вчера вечером тут бордель недалеко расположенный посетил, пока… Ведьма тебя била… Я тебе больше скажу, как родному, эта проститутка Фёкла у меня каждую копейку отработала, даже продлять пришлось! В конце, бедняжка, умоляла остановиться! На чаевые не поскупился! — Прохор гордо выпрямился. — Как на двадцать лет помолодел после твоих «сеансов»!

И действительно, мой воспитатель последнее время стал выглядеть гораздо лучше — разгладились морщины, появился здоровый румянец, моторика изменилась в сторону биологического возраста около тридцати лет. Если прикидывать прямо сейчас, то можно робко сделать вывод о зависимости нашего ментального доспеха от физического тела, и наоборот! Так, если хорошо подумать, напрашивается следующий шаг — необходимо посмотреть и свой собственный ментальный доспех, вдруг я что-то упускаю…

Перейдя на темп, я погрузился в себя, отгородившись от остального мира. Через некоторое время мне удалось увидеть изнутри свой собственный ментальный доспех, который абсолютно не походил на решётку, а был объёмный, сложный, и строением напоминал огромную снежинку, которая, в свою очередь, состояла из многих маленьких снежинок. Надо было признаться себе честно — эстетического удовольствия это зрелище доставляло минимум, грани «снежинок» очень сильно разнились между собой, многие были толще соседних, лучик правый был длиннее левого, а про разный размер «снежинок», которые, по идее, составляли единое целое, и говорить не приходилось. Кроме того, эти самые «снежинки» ещё и отзывались на мой зов, начиная пульсировать, увеличиваться и сжиматься в объёмах, но интенсивность этого пульсирования и увеличения в объёмах, опять же, была разной по всему периметру ментального доспеха… Снова накатила тошнота и моральная усталость, и я поспешил вернуться в своё обычное состояние. Окончательно в себя меня привёл голос Прохора:

— Лёшка, я такого никогда не видел! — он смотрел на меня широко открытыми глазами. — Вокруг тебя был кокон, переливающийся всеми цветами радуги, и он пульсировал!

— Это был мой ментальный доспех, Прохор.