Камень

 — А теперь прошу выслушать интересную информацию, касающуюся нашего дорогого Алексея. Сегодня мне шепнули добрые люди, что нашего Лёшеньку видели в прошедшую пятницу в «Приюте». И не одного! — Инга сделала театральную паузу и обвела всех присутствующих многозначительным взглядом. — А в обществе неизвестной красавицы и двух непонятных типов!

Девушка, сообщив эту «информацию от добрых людей», спокойно села, пододвинула к себе мороженое Долгорукой и, не обращая ни на кого внимания, принялась его есть.

«Если мне хоть одна из девушек хоть в чём-нибудь упрекнёт, на место буду ставить жёстко!» — подумал я и стал ждать.

За всех «сработала» Шереметьева:

— Лёш, ты только не подумай ничего такого… Если захочешь — расскажи! Просто нам ужас как всё это интересно!

Долгорукая её поддержала кивком головы, а Юсупова что-то утвердительно промычала с полным ртом мороженого. Андрей же ухмыльнулся и мне подмигнул. Я вздохнул и начал рассказывать:

— У меня есть школьный друг, Александр Петров, замечательный художник, который сейчас учится в Суриковском. Он посоветовал мне сходить на выставку работ Святослава Хмельницкого, художника из Киева. На эту выставку я пошёл в сопровождении неизвестной красавицы, — я интонацией подчеркнул свои последние слова, давая понять, что красавица так и останется неизвестной, — Александр же присоединился к нам чуть позже. На самой выставке мы познакомились с этим самым художником Хмельницким, который был так любезен, что устроил нам индивидуальную экскурсию по своим полотнам. Мы были так впечатлены увиденным и услышанным, что решили оказать ответную услугу — пригласили его в культовое место московских студентов, в «Приют». А уже там я договорился с Хмельницким на закрытый показ для своего деда. — я замолчал.

Несколько секунд стояла тишина, которую прервала Юсупова, которая уже успела вернуть мороженое Долгорукой:

— А почему ты нас на выставку не пригласил? — Долгорукая и Шереметьева закивали, поддерживая подружку.

— Я не думал, что вам это будет интересно… — пришлось делать вид, что я смущён.

Вмешалась Шереметьева:"

"— А ты что, Лёшенька, думал, мы только по магазинам и ночным клубам шатаемся в свободное от учёбы время? — её праведный гнев так и читался на лице.

За меня ответил Долгорукий, который еле сдерживал смех:

— Уверен, что Алексей так и думал! Именно такое впечатление вы производите со стороны! Да и не со стороны тоже!

— Это правда?.. — трагическим голосом осведомилась Аня. — Мы действительно производим впечатление поверхностных глупых девчушек, думающих только о шмотках и развлечениях?

Казалось, что ещё чуть-чуть, и из глаз Шереметьевой польются слёзы, да и Юсупова с Долгорукой нахмурились и выглядели расстроенными.