Камень

— Да, Алексей Александрович, — заявил мне Хмельницкий, когда принесли наш заказ, — вы были правы, когда пригласили меня сюда! Всё это очень напоминает мне золотые времена моей учёбы в Киеве. Да ещё и с Александром познакомили. А про Алексию я вообще молчу! Очень интересный выдался вечерок посреди серых будней презренной торговли картинами, хоть и своими!

— Ну, что вы, Святослав! — улыбнулся я, и вспомнил наш разговор с Прохором. — Вы не только замечательный художник, но и великолепный рассказчик! — Хмельницкий от моих слов деланно засмущался. — У меня будет к вам просьба.

— Всё, что угодно, Алексей Александрович! — заверил он.

— Не могли бы вы провести для моего деда, князя Пожарского, закрытый показ с вашими интересными комментариями, как нам сегодня?

— Это будет для меня огромной честью, Алексей Александрович! — ответил Хмельницкий.

— Замечательно, Святослав! — кивнул я. — Я согласую все вопросы с Главой Рода и свяжусь с вами на следующей неделе.

Решив все текущие вопросы, всё остальное время я посветил Лесе, тем более, что оба художника вернулись к обсуждению каких-то своих вопросов и совершенно перестали обращать на нас с девушкой внимание. Леся тоже, как будто, вспомнила свою недалёкую беззаботную юность, и не вылезала с танцпола. Она даже несколько раз умудрилась вытащить туда и меня. В один из этих разов на медленный танец зазвучал её романс. Прижавшись ко мне, Леся уткнулась мне лицом в плечо.

— Что, тяжела жизнь звезды? — усмехнулся я.

— И не говори! Не дай Бог, кто-нибудь узнает, такой замечательный вечер испортят! — услышал я.

Домой мы засобирались уже в четвёртом часу утра. Сашка порывался вызвать для весьма пьяненького Святослава такси, но я сказал ему, что их довезут парни из СБ, которые дежурили на стоянке «Приюта». Затем последовало трогательное прощание с Хмельницким, который лез обниматься ко мне и Алексии, заверял в искренней дружбе и глубоком уважении, ждал моего звонка по поводу закрытого показа для моего деда, а с девушки робко требовал написать портрет. Сашка же просто крепко сжал мою руку и сказал:

— Спасибо, Лёшка!

Посадив обоих художников в машину, я наказал ребятам из СБ довезти их в целости и сохранности, получил заверения, что всё будет в порядке, закрыл дверь и вернулся к Лесе."

"— Да, Лёшка, хороший вечер получился! — сказала мне девушка, когда мы прогулочным шагом направились в сторону дома. — И на выставку сходили, и на танцульки! А кольцо!.. — она опять вытянула руку с подарком и рубин заиграл в свете ночных фонарей.

— Ты довольна? — улыбнулся я.

— Очень!

* * *На следующий день мы с Лесей встали к обеду. Закончив с водными процедурами, переместились в мою квартиру, где Прохор как раз заканчивал приготовление обеда.