Камень. Книга 9

Отношение к моим детям от Ани или Жени как со стороны общества, так и со стороны прочих подданных Российской империи, точно будет соответствовать их происхождению, и они не столкнутся с тем, что я терпел все эти годы со стороны всех Пожарских, за исключением деда Миши — такого я своим детям точно пожелать не хочу! Уверен, многие мне возразят, мол, трудности закаляют, и конкретно я тому яркий пример, но… Трудности, преодоление и превозмогание ребенку можно устроить и без крайностей в виде отсутствия обоих родителей, обзывания ублюдком одноклассниками и непринятия собственным родом. На это те же самые «многие» справедливо ответят — сначала заведи собственных детей, вот и посмотрим, как ты устроишь им «преодоление трудностей». Всяко может случиться, но опыт общения с вновь обретенными братьями и сестрами из рода Романовых и особенно с младшей Елизаветой показывает, что Алексеевичам будет позволено многое, как и другим детям в нормальных семьях, но и спрос с них будет велик. И вот тут немаловажную роль будет играть личность их матери, и уж если мне соглашаться на династический брак, то в первую очередь следует руководствоваться интересами будущих детей, а не собственными. С этой точки зрения предпочтительнее, конечно же, Шереметьева, чем Демидова, потому как девушки уже сейчас руководствуются разными чувствами: если Ане нужен конкретно я, а фамилия Романова и титул «великая княгиня» являются вторичными, то вот Женя в первую очередь мечтает через брак со мной повысить свой и так высокий статус в обществе, а уж лично я, по крайней мере, надеюсь, для нее являюсь приятным дополнением к этому самому общественному статусу. Отсюда, как мне кажется, вытекает и разный подход к воспитанию детей — Шереметьева будет стараться создать любящую семью, ту, которой у меня никогда не было, а Демидова подсознательно начнет старательно делать из сыновей и дочек некое подобие себя любимой и исключительной, прикрываясь известным выражением «я же мать» и не подпуская меня к процессу воспитания без скандалов. Плавали, знаем — у половины моей параллели в лицее были именно такие мамаши, смотревшие на своих отпрысков с немым обожанием и прощавшие тем все «мелкие» пакости, что уже привело к появлению в провинциальном тихом Смоленске очередного поколения мажоров и мажорок, меряющих людей только по их происхождению и свято уверовавших в свою исключительность и непогрешимость.