Камень. Книга 4

Вы же мне сами с отцом говорили, что я чуть тогда Лебедева не кончил, когда с Никпаями закончил разбираться. Помнишь?

— Да-да… — задумался он. — Помню…

— Но пробовать кого-то гасить совсем мне что-то не очень хочется. — выдавил я из себя улыбку. — Хотя… была тут, Прохор, одна нужная кандидатура… Бабуля любимая. Вот для нее я бы с огромным удовольствием сделал исключение. Но старушка вовремя осознала свои ошибки и встала на путь деятельного исправления. Будем посмотреть на ее дальнейшее поведение.

Прохор аж подпрыгнул:

— Ты чего несешь, Лешка? Совсем уже берегов не видишь? И думать о таком забудь! И вообще, я сейчас ничего не слышал! — он вскочил и забегал по гостиной, громко бормоча. — Ой, дурной! Ой, дурной! Вот за что мне такое? За что меня боженька так жестоко наказывает? Где я так нагрешил? Любимый воспитанник то отца родного изобьет, то деда на тот свет в гневе наладит, а сейчас грозится и с бабкой тоже самое проделать! За что, боженька?

Зря я, конечно, Прохору про бабку сказанул. Язык мой — враг мой. Но сказал, и сразу как-то на душе легче стало…

— Прохор, прекращай истерику. — хмыкнул я. — Будем считать, что ты действительно ничего не слышал.

Он остановился и уставился на меня:

— Лешка, бл@дь, я очень хочу это расслышать! В следующий раз точно тебя отцу вложу! Можешь даже не сомневаться!

— Хорошо, пусть будет так. — кивнул я и снова хмыкнул. — Ты с Орловым на завтра во сколько договорился?

Прохор плюнул в сердцах, продолжая сверлить меня взглядом, и, наконец, буркнул:

— Нам с тобой приказано явиться на базу Корпуса к одиннадцати утра. Как я уже говорил, генерал сам решит, как именно мы будем развлекаться. — и уже спокойней продолжил. — А теперь, Лешка, брысь отцу звонить. За сегодняшнее мероприятие отчитаешься, заодно и про свои университетские приключения расскажешь. И постарайся сделать так, чтоб глаза мои тебя до завтрашнего утра не видели! — воспитатель вышел из гостиной.

Этому желанию Прохора так и не суждено было исполнится — отец не стал общаться со мной по телефону, заявив, что заедет ко мне к девяти вечера, и попросил предупредить о своем визите моего воспитателя. Что мне и пришлось делать.

Я аккуратно поскребся в двери Прохоровских покоев. Из-за дверей послышалось недовольное:

— Кого там еще нелегкая принесла?

— Господин Белобородов! Разрешите нарушить ваш покой? — поинтересовался я.

— Разрешаю. Чего там еще?

Так же аккуратно открыв двери, я вытянулся на пороге:

— Господин Белобородов, Его Императорское Высочество Цесаревич просил сообщить вам о своем визите, который состоится сегодня, около девяти часов вечера.

— И это все? — нахмурился Прохор.

— Да.

Воспитатель уткнулся в телефон и забурчал:

— И зачем надо было лично приходить? Мог бы и сообщение отправить. Свободен.