Камень. Книга 4

Сначала этих, прости господи, идиотов в банке взял, к Орлову через это в спецуру попал, к вящей радости папаши, потом дурачки Гагарины об тебя зубки обломали… Ты и мне чуть всю малину в этой «Плакучей иве» не испортил. Честно скажу, царевич, — Иван хохотнул, — ты меня тогда здорово напугал, когда засветился и ощупывать начал. Я же подумал, что это Лебедев, тварина, по мою душу явился. Ну, и психанул чутка… А то, что этот старикан со своими недоучками сделать может, ты вчера наблюдал. Наблюдал же?

— Да… — губы еле шевелились.

— Ты только не думай, царевич, что я этого круга боюсь. Так, опасаюсь. Михалыч-то тебя в ученики звал?

— Да…"

"— Соглашайся. — хмыкнул Иван. — Базовые знания старик даст. Да и с практикой, я слышал, у тебя всё в порядке. В полиции уже слухи вовсю ходят про некого Злобыря из Тайной канцелярии, который помогает им преступный элемент тепленькими брать. Тобой, кстати, этот самый преступный элемент и пугать уже начали… — он хохотнул. — Молодец, по моим стопам даже не идёшь, а уверенно шагаешь! Получится из тебя человек, царевич, я даже в этом не сомневаюсь. Если шею себе раньше времени где-нибудь не свернёшь. Вот скажи мне, зачем ты сегодня этих бедняг афганских таким изуверским способом кончил? Кровища хлещет, внутренности вываливаются, кости торчат… Не эстетично же!

— Я думал… это… ты… Там… колдун… был… — прошептал я.

— Польщён, царевич! — опять Иван не стал скрывать сарказма. — Но, с другой стороны, получается, что эдак ты со мной поступить хотел? Кровища, внутренности и кости? — наигранно удивился он, а я кивнул. — Что я тебе такого сделал-то? Тут явно без тлетворного влияния на тебя моих дружков не обошлось. Наговорили, поди, всякого, а я мухи в жизни не обидел! Ладно, царевич, все мы не без недостатков — ну, хотел убить, и что? Дело-то, в конце концов, житейское… Ты мне другое скажи, вы чего с Государыней не поделили? А то я слышал, тебе аж визит вежливости Дашковым пришлось наносить…

Я молчал.

— Ладно, ладно, я не настаиваю! Все эти условности мне прекрасно известны. Скажу тебе даже больше, царевич. Я тобой восхищаюсь! Ты мне своим примером подал прекрасную идею. Я уверен, ты её оценишь по достоинству. Смотри, у тебя есть Прохор с его Решетовой, — начал он медленно перечислять, — есть друг, Петров который, есть полюбовница Виктория Вяземская, есть дед, глубоко мной уважаемый князь Михаил Николаевич Пожарский…

Было ещё совсем непонятно, что колдун имеет ввиду, но сомнений в том, что это будет не очень хорошо для моих близких, не было никаких.

— Сука! — дёрнулся я, и вывалился из кресла — в голове как граната разорвалась.

Сколько я провалялся в беспамятстве, не знаю, но очухался от льющейся на лицо воды.