Камень. Книга 4

Выставляя братиков в самом лучшем свете, не забыл и про Прохора, которого на эту беседу не пригласили. Уже в конце «отчета» рассказал про действия полковника Пожарского и Цесаревича по «объединению» гвардейцев, поддержанию их высокого морального духа и о железной дисциплине, следствием которых и являлись успехи и отсутствие потерь во время боевых выходов.

— Миша, — усмехнулся Император и повернулся к князю Пожарскому, — ты только послушай, как внучек-то гладко стелет! И ведь никого не забыл!

— Как не забыл, Государь? — улыбался тот. — Лешка опять скромничает и про себя забывает. Но, насколько я читал отчеты, про него не забывают другие. А еще, Государь, из этих самых отчетов следует, что дисциплина у внука страдает, а Григорий Михайлович с Александром Николаевичем такому поведению Алексея всячески потакают. И это я еще не говорю про отсутствующего здесь Белобородова…

Отец с дядькой напряглись, царственный же дед посерьезнел:

— Михаил Николаевич прав. Ставлю вам двоим указанное на вид.

— Э-э-э, Государь… — влез я. — Причем здесь дядька с отцом? Если вы так отчеты внимательно читали, то должны знать о причинах такого моего поведения.

— Миша, — Император опять повернулся к князю Пожарскому, — мне кажется, или курсант Романов действительно не понимает, куда он попал?

— Тебе не кажется, Государь. — кивнул дед Миша.

— Полковник Пожарский, — Император смотрел уже на дядьку, — обеспечьте курсанту Романову… пока сутки домашнего ареста. Пусть охолонется отрок, в себя придет.

— Есть, Государь! — кивнул тот.

— Конец связи.

Экран ноутбука погас.

— Первый раз на моей памяти Император Российской Империи лично сажает под арест простого курсанта. — ухмыльнулся отец. — Генералов — да, полковники были, даже подполковники… Но чтоб курсанта! Гордись, Алексей, ты даже здесь умудрился отличиться!

— Спасибо, папа. — вздохнул я. — И действительно, есть чем гордиться.

— Гриша, выполняй приказ главнокомандующего. — продолжил отец. — Делать нечего. А ты, Лешка, благодари Государя за то, что всего сутки ареста дал, мог дать и больше.

— Лешка, палатку покидать можешь. — махнул рукой дядька. — Под мою ответственность. Я тебе даже разрешаю в этих ваших тренировочных боях за пределами городка участвовать. Но вот против Никпаев… Извини.

— Спасибо, дядька! — искренне поблагодарил я.

Добравшись до палатки, пожаловался на злобных дедов Прохору. Братики меня поддержали.

— Нахрена полез права качать? — вздохнул тот. — Надо было просто отмолчаться, и ничего бы этого не было. Когда ты уже поумнеешь, Лешка? И этих двоих перестанешь плохому учить? Вот и посидишь завтра в городке, подумаешь над своим поведением.

* * *Утром встал вместе со всеми и сходил на завтрак.