Камень. Книга 4

— Отец звонил, предупредил, что тебе поручено тут всё улаживать. А нам с Варькой поручено изо всех сил тебе в этом помогать. Отец обещался скоро быть. И, Лёшка, спасибо! — она глазами показала в сторону парка. — Пойдём? — она повернулась в сторону оцепления из Дворцовых, за которым толпилась родовитая молодёжь.

При нашем приближении разговоры, перешептывания и общение по телефону прекратились, и установилась тишина.

— Уважаемые друзья! — начал я. — Род Романовых приносит свои искренние извинения за ваш испорченный отдых. Инцидент… удалось локализовать, никакой опасности больше нет. Мы возместим все ваши потери. — я рукой указал на побитые и покорёженные машины. — И ещё раз, прошу принять извинения.

Молодые люди заулыбались, закивали и немного расслабились, а я посмотрел на сестёр, показал им глазами на ресторан и прямо через толпу направился ко входу в «Русскую избу».

Понятно, что всех интересовало, что же вообще случилось — не каждый день на улицах Москвы чуть ли не боевые действия ведутся, а тут всё произошло ещё и на их глазах. Но спрашивать никто ничего не будет, не такое воспитание в Родах — если будет надо, информацию до твоего сведенья доведут. Что же касается того, что я сознательно не стал никого приглашать обратно в ресторан, то такое приглашение с моей стороны выглядело бы глупо и показушно — мол всё ерунда, пойдёмте пить и веселиться дальше. А вот когда хозяин мероприятия заявляет, что никакой опасности больше нет, и спокойно возвращается к столу, он таким образом перекладывает ответственность за принятие дальнейших решений на гостей — хочешь, уезжай, но о тебе точно подумают не очень хорошо, или вернись вслед за хозяином, прояви к нему уважение и докажи свою смелость. И это всё на фоне двух «пострадавших» девчонок — Марии и Варвары, которые и не подумали никуда уезжать, а спокойно зашли за мной в «Избу».

— Выше нос! — сказал я столпившемуся в дверях персоналу ресторана. — Всё нормально, соответствующая компенсация за беспокойство последует! Вечер продолжается!

Мы с сёстрами прошли через весь зал и уселись за наш стол. Как я и предполагал, Свет заявился вслед за нами, делая вид, что ничего, собственно, и не произошло. Но наша собравшаяся компания друзей своих чувств скрывать не собиралась — грустный Андрей Долгорукий уселся рядом с Марией, взял её за руку и принялся тяжело вздыхать, Сашка Петров, подталкиваемый Кристиной Гримальди, устроился рядом с Варварой и тоже многозначительно молчал, Голицыны с Шаховской что-то тихонько обсуждали с нарочито весёлыми лицами, одни только Юсупова, Долгорукая и Шереметьева без дела сидеть не стали и занялись мной:

— Лёшка, снимай пиджак. — потребовала Анна. — У тебя рукав оторвался.

— Знаю, Анечка. — улыбнулся я. — Ничего страшного.