Камень. Книга 3

И если ты имеешь хоть какое-то отношение к исчезновению художника, я твою голову у Императора выпрошу! И Лёшка тебя не защитит, так и знай!

— Михаил Николаевич! Никакого отношения к исчезновению Петрова я не имею. — так же твёрдо ответил на угрозы Белобородов. — И Лёшку не надо расстраивать… Может с Сашкой всё в порядке?

— Сам Лёшке не сказани! — отмахнулся князь. — Ну, смотри мне! — Пожарский ещё несколько секунд пристально рассматривал Белобородова, после чего повернулся, и зашагал по коридору на выход.

А Прохор чуть расслабился. Пусть князь Пожарский всё выясняет самостоятельно, помогать ему он, несмотря на эмоции, не собирался, являясь членом Императорского Рода, а не Рода Пожарских. Белобородов ни на секунду не сомневался, что это Императрица Мария Фёдоровна решила воспользоваться болезнью Алексея, и под шумок убрать подальше от Великой княжны Варвары художника Петрова. Как говорится, с глаз долой — из сердца вон… Только вот насколько это «убрать» было радикальным? Реакцию Алексея предугадать было несложно, и как далеко он зайдёт в выяснении отношений с недавно обретёнными родичами, предположить было довольно-таки затруднительно…

Надо было срочно довести информацию до Цесаревича, пусть он думает, может и удастся предотвратить назревающий конфликт.

* * *"

"Проснувшись утром в четверг, почувствовал себя гораздо лучше, чем вчера вечером, и даже умудрился самостоятельно сесть на кровати, сорвав при этом у себя с груди какие-то датчики. Прибежавший перепуганный доктор попытался было уложить меня обратно, но я заверил его в своём вполне удовлетворительном самочувствии. И тут началось… Анализы такие, анализы сякие. Алексей Александрович, соблаговолите посмотреть на пальчик, и последить за ним. Вы не будете против, Алексей Александрович, если я вам в глазки фонариком посвечу? А сейчас мы ваши нервы проверим, у меня и молоточек специальный имеется…

Вся эта канитель длилась больше часа, по истечении которого пришедшая медсестра меня покормила очередным детским пюре. Захотев в туалет, от «утки» отказался, и, при поддержке Дмитрия Григорьевича и Владислава Михайловича, добрался до санузла фактически самостоятельно, как и вернулся до койки. Отдохнув некоторое время, я уж было подумал, что мои мучения на сегодня закончены, и приступил к очередному сеансу гимнастики, включающему уже сгибания и разгибания конечностей, но Дмитрий Григорьевич с Владиславом Михайловичем начали проводить со мной тестирование, причём, было сразу видно, что доктор все эти тесты видит первый раз в жизни. Чего там только не было, и картинки, и фотографии, и мутные вопросы, на которые Лебедев требовал того ответа, который первым приходил в голову. Потом была таблица умножения.