Камень. Книга 2

Почувствовав уверенность, потянулся к целям и начал на них аккуратно настраиваться, для большей гарантии впустив в себя и их эмоции. На какие-то короткие мгновения почувствовал и детский панический страх, и решительность на грани отчаяния взрослых выполнить свои угрозы, но не сдаться.

Чуйка, в очередной раз, указала нужный момент для объединения всех четырнадцати в одно целое, но уверенности в том, что они выполнят мои команды, не было.

От погружения в темп ещё глубже, меня здорово замутило, и только гигантским напряжением воли я остался в сознании. Подлую мыслишку о провале работы погнал от себя подальше, и сосредоточился на целях. Команду замереть все четырнадцать выполнили без каких-либо сомнений, постороннего давления со стороны никто, по моим ощущениям, не заметил. А меня стало мутить всё сильнее и сильнее, и сколько я ещё смогу держать людей в спортзале, предположить было невозможно.

— Штурм. — прошептал я непослушными губами. — Штурм.

Дурнота накатила с новой силой.

— Держу… — цели пока слушались, но я их видел и чуял всё хуже и хуже.

— Держу… — рядом с целями появились какие-то расплывающиеся посторонние.

— Держу… — силы заканчивались, а цели я чуял на грани чувствительности…

И спасительная темнота… С отсутствием чувств и эмоций…

* * *После того, как Алексей прошептал «Штурм», подразделение «Волкодав» ворвалось в спортзал, а Цесаревич, Белобородов и Лебедев отскочили от сидящего молодого человека — вокруг него в бешенном темпе загудел огненный смерч. Через пару секунд огонь спал, и загудел уже воздушный смерч, сменившийся «ледяным колодцем». Но и он простоял недолго — ледяная защита рассыпалась сверкающими осколками, асфальт вокруг Алексея вздыбился, по крыльцу и стене спортзала побежали трещины.

— Держу… Держу… Держу… — шептал Алексей, не открывая глаз.

— Лёшка! — Прохор бросился к воспитаннику и затряс того за плечи, рядом присел Цесаревич.

Буйство стихий прекратилось, а молодой человек обмяк. Из его носа и ушей потекла кровь.

— Перенапрягся он. — сказал Лебедев. — Всё с огромным запасом, с гарантией делал. Я видел. Не переживайте, отойдёт.

— Бл@дь, Михалыч! — повернулся к нему Прохор. — Что делать-то?

— Грузить в скорую, и в больничку. Я кого-нибудь из своих с ним отправлю, они знают, что делать. А мне вон туда надо. — он мотнул головой в сторону детей, которых уже выносили из спортзала «волкодавы».

Цесаревич, при помощи Белобородова, закинул сына на плечи, и понес его в сторону забора, где и передал бригаде скорой помощи.

— В Кремль повезёте. — приказал он медикам. — Сейчас тут человек подойдёт, он скажет, что делать. Зверь, проследи.