Камень. Книга 2

Сам особняк Гагариных мной ощущался как некое единое целое, окружённое вкраплением каверн чужого внимания, но я это списал на рассредоточившихся по всему периметру сотрудников Тайной канцелярии. Однако, с северной стороны, с Волхонки, приближался источник серьёзного беспокойства.

— Стоим! — глухо сказал я, и указал дальше по безлюдной улице. — Мы не одни!

Краем глаза я заметил, как переглянулись дед с отцом, и Прохор с Виталием, но все встали. Секунд через тридцать показалась обычная «Газель», которая встала посреди улицы, перегородив её, и из неё начали выходить мужчины в строгих деловых костюмах и при галстуках. Первыми вышли Великие князья Николай Владимирович, Александр Владимирович и Константин Владимирович. За ними вышел их отец — Великий князь Владимир Николаевич, брат Императора. Следующим, кто покинул машину, был Великий князь Николай Николаевич, младший брат отца. Последним на брусчатку вступил сам Император, Николай Третий.

— Доклад! Быстро! — рявкнул он отцу.

Надо было отдать должное Александру Николаевичу, — к Императору он подошёл, блюдя чувство собственного достоинства.

— Лица, покушавшиеся на Романова, Государь, установлены. Проводится операция по их задержанию. Разрешите продолжить? — картинно вытянулся он.

— Не имею ничего против, Александр Николаевич! — усмехнулся Император. — Продолжайте!

— К нам кто-то идет! К воротам. — сообщил я, оставаясь в этом своём состоянии.

Великие князья переглянулись между собой, и на темпе разбежались по всему периметру внешней стороны особняка Гагариных, выходящей на Остоженку. Но беспокоились они напрасно — открылась калитка, и вышли трое, сразу упавшие на колени.

— Государь! — завопил один из них, с седой головой и бородкой. — Бес попутал! Родичей пощади!"

"— А ты, Витька, родичей пощадил этих двух воевод? — вылез вперёд мой дед, вокруг которого опять начал формироваться огненный столб.

Да и у меня перед глазами опять встали эти фотографии из Мытищ. В голове что-то щёлкнуло…

— Лёшка! Лёшка! — кто-то орал мне в ухо. — Очнись! Лёшка! Лёшка!

Придя в себя, первым, кого я заметил, был Прохор. Маячили лица отца, деда, Императора, Великих князей…

— Посмотри на меня! — орал мне в лицо Прохор.

— Смотрю. — попытался кивнуть я.

— Как меня зовут?

— П-прохор…

— А ты кто?

— Князь Пожарский.

— Ну, слава богу, в себя пришел… — Прохор уступил место другим.

— Лёшка, ты как? — дед смотрел на меня с тревогой.

— Уже нормально. — я попытался встать. — Что случилось?

— Это был «Царский гнев», внучок! — на меня с улыбкой смотрел Император. — О котором многие, к сожалению, стали забывать. Можешь удостовериться. — он указал в направлении ворот особняка Гагариных.

Там валялись три тела.

— Я их убил?

— Нет, Алексей.